Страница 40 из 68
Глава 30
Смотрю в окно на чёрное небо. Под нами тысячи метров. Ненавидела раньше летать. А теперь жизнь такая турбулентная, что это состояние подвешенности где-то в воздухе вызывает и то меньше эмоций.
— Не переживай, — его рука накрывает мою. Короткий поцелуй за ухом. Он трётся лицом о мои волосы, вдыхает их запах.
«Не переживай»? Он серьёзно?
— Всё будет хорошо…
Я поворачиваюсь к нему. Смеяться хочу и плакать.
Красивый. Какой же он красивый.
Мужественный, самоуверенный.
Дари не зря по нему с ума сходила.
— Мне вот интересно, Эльдар, ты за всё это время сделал всё, чтобы быть со мной, но ни разу не спросил меня лично — хочу ли я этого. Почему? Настолько плевать? Настолько самоуверенный?
Он пронзительно смотрит в глаза. Что-то порывается сказать, потом замолкает, потом снова порывается. Сглатывает.
— А ты не могла предположить, что я этого не хочу, нет? Вдруг мне это не нужно?
Мы пытаемся оба разгадать друг друга как загадку. Пока получается плохо…
Откидывает голову на сиденье. Продолжает смотреть.
— Скажи мне, Диана, ты ведь она? Я устал сходить с ума, устал… Я… это больно — всё время вариться в котле самобичевания… Если… — его голос глохнет. — Если ты хотела меня наказать, то я наказан, поверь мне. С лихвой…
Я нервно сглатываю.
— Расскажи мне о ней… — мой голос тоже глохнет. Совсем низкий, почти не слышный. Сотни раз обещала себе, что не буду задавать ему этот вопрос, не задам…
Он выдыхает. Зарывает в щедрую копну волос пальцы, прикрывает глаза.
— Она была для меня светом… Всем была… Я даже сам не понял, как так случилось… Просто девочка. Милая, скромная, невинная, растерянная — один взгляд, и я понимаю, что она — судьба…
Я прикрываю глаза. К горлу подступают предательские слёзы.
— Мы слишком горели, чтобы противостоять чувствам, которые были логичны и естественны. Она с детства была мне обещана и жила с этой мыслью. Наверное, это и позволило ей так быстро преодолеть все преграды, страхи и стеснения. А потом в нас врезались житейские обстоятельства. Отец насильно пытался женить меня на нелюбимой. Я не хотел. И в то же время понимал, что от того чёртова брака зависело и наше будущее — я хотел дать ей достаток и гармонию, да и сам не был готов к тому, чтобы вести свою женщину по пути бедности. Мы договорились с той, нелюбимой. Что это будет временный фиктивный брак, что каждый из нас решит свои проблемы и разойдётся, но… Стерва решила обыграть её… В итоге Мали насовершала много необдуманных шагов и… — он нервно сглатывает. — Я её потерял… Но не забыл ни на день… Знаешь, что самое обидное? Что по итогам той трагедии я всё равно лишился расположения отца. Я не женился на той стерве и прервал все отношения с родом. Всё, что есть у меня, — результат моих трудов. Пусть где-то сомнительных, пусть не честных, пусть я часто балансировал между чёрным и белым, но… всего этого я добился сам. Я всё время спрашиваю себя: а если бы изначально я не малодушно выбрал стабильность, пусть и ради её блага, а пошёл бы на риск в открытое море, было бы иначе?
— Не было бы… — тихо говорю. Плакать уже не хочется. Голос твёрдый. — Не было бы, Эльдар… Ты бы быстро утратил интерес к этой милой скромной девочке, которая смотрела на тебя как на Бога. Знаешь, почему? Потому что в вашей паре это ты позволял любить себя, а не она любила… Она… разве ты ей дал выбор? Ты не умеешь давать этот выбор — ни себе, ни другим. Вот твоя проблема…
— Что ты хочешь этим сказать?
— Всё, что ты говоришь, — это не любовь к ней. Это любовь к себе. К своему состоянию с ней, к твоему видению того, что было бы хорошо, а что плохо. Ты бы многое мог сделать, чтобы доказать, что любишь… Дать ей развиваться, помочь встать на ноги, а не потворствовать тому, чтобы она сидела в плену в горах с твоей брошенной матерью и тёткой. Но ты, как всегда, дал ей только иллюзию. Выбор без выбора. Либо со мной, либо… Либо что?
Он смотрел, и его дыхание становилось всё более тяжёлым и прерывистым по мере того, как наш разговор набирал обороты.
— Продолжай… — голос стал более хриплым, почти утробным.
А я летела, летела с обрыва.
— Признайся себе наконец. В твоей картине мира не было драмы. Ты не ломал свою жизнь. Ты просто наслаждался. А она… Для неё это было не наслаждением, а выживанием! Внутри ты сам понимал, что бедная сиротка — это не пара такому, как ты, не пара твоим амбициям. И дело даже не в отце и семье. Дело в твоём восприятии мира глобально. Эта девушка была бы твоей домашней женой, а потом бы появлялись такие, как Дари, — снова и снова. Они бы придавали пресным пастельным краскам твоего семейного мира яркие оттенки. Вот что бы было. И самое чудовищное, что вы знали это оба…
Я отвернулась к окну, пытаясь потушить охвативший душу пожар. Пыталась молчать ведь. Пыталась держать себя. Не смогла…
— Ты не знала, что она жила в доме с моей матерью. Я тебе этого не говорил, Диана… И про то, что она сиротка — тоже… Хватит уже цирка! Кто ты?! Ты её сестра?! Ты она сама?! Перестань сводить меня с ума! Я уже и так совершенно обезумевший!
Он дёргает меня на себя, я вскрикиваю. Бедная бортпроводница, которой строго-настрого наказано следить за каждым нашим движением, в панике прячет глаза, потому что в её задачи явно не входит следить за брачными играми работодателя…
Его рука зарывается в мои волосы. Он оттягивает их, пытаясь поймать мой взгляд, но я и сама не прячу его. Больше не прячу!
— Кто я, Эльдар?! Я женщина, которая сведёт тебя с ума, верно! Я та, из-за которой ты перестанешь спать! Роковая женщина! Не милая, добрая, покладистая, на всё готовая ради тебя девочка! Это только начало, начало, слышишь?! Дальше будет ещё хуже!
— Знаю… — хрипло стонет он. — Я знаю, Диана…
Моё имя звучит на его устах рваным шёпотом, когда он впивается в мои губы. Дико, яростно, вторгаясь в рот, завоёвывая язык, стуча зубами о мои зубы.
Мы жадно сплетаемся в объятиях. Мир вокруг горит…
Что же будет… Что будет… Кто выживет в этом пожаре?