Страница 33 из 73
Глава 22.
Первый рабочий день я ждала как праздник. Как начало новой жизни. Как доказательство того, что я не "замученная тетка в растянутой кофте", а врач. Специалист. Человек, который может лечить людей и принимать решения, от которых зависят жизни.
Я надела самую красивую блузку — ту, что висела в шкафу три года, дожидаясь своего часа. Белую, сшитую на заказ, с тонким кружевом на воротнике. Она сидела идеально, как влитая. Я подвела глаза, накрасила ресницы, собрала волосы в аккуратный пучок. В зеркале отражалась незнакомая женщина, точнее, давно забытая — уверенная, собранная, красивая. Та, которой я хотела быть. Та, которой я была когда-то.
— Мама красивая! — Варя захлопала в ладоши.
Я присела, обняла дочурку и на секунду поверила, что всё будет хорошо.
Клиника встретила меня привычной суетой. Регистратура, очередь, голоса. Я прошла в ординаторскую, улыбнулась знакомым лицам, пожала руки. Меня встречали тепло — или мне так казалось?
— Полина Андреевна! — медсестра Ирочка, с которой мы когда-то пили кофе на перерывах, чмокнула меня в щеку. — Как вы похорошели! Отдохнули?
— Отдохнула, — соврала я.
Первые полчаса всё шло как по маслу. Я нашла свой старый шкафчик, разложила принесенную форму, переоделась. Узнала, куда меня сейчас ставят. Взяла истории болезней, начала знакомиться с пациентами. Руки не дрожали, голос звучал уверенно.
А потом началось.
— Полина Андреевна, а где вы оставили ключ от кабинета процедурной? — спросила санитарка тетя Зина.
— Какой ключ? — я нахмурилась. — Я его не брала.
— Но он был на месте, а сейчас нет. Вы последняя заходили.
Я не брала. Я вообще не знала, где этот ключ лежит. Но тетя Зина смотрела на меня с таким выражением, будто я — главная подозреваемая. Я перерыла сумку, карманы халата, шкафчик. Ничего. Ключ нашелся через час — в кармане другого халата, висевшего в ординаторской. Не моего. Чужого. Кто-то просто сунул его туда.
Я выдохнула. Мелочь. Подумаешь.
Потом я забыла расписаться в журнале учета наркотических средств. Кажется, ерунда. Но старшая медсестра сделала мне замечание при всех, с такой интонацией, будто я украла ампулу морфия.
— Полина Андреевна, — сказала она ледяным тоном. — Вообще-то, у нас порядок. Уже как-то вливайтесь в коллектив. Знаете ли, отвлекает от работы, когда бедлам.
— Извините, — пробормотала я, чувствуя, как щеки заливаются краской.
Я знала этот порядок. Когда-то сама его соблюдала. Но три года — это срок. Мозг заржавел, как механизм без смазки. Я чувствовала это каждой клеткой, и от этого становилось тошно.
К обеду меня накрыло.
Я сидела в ординаторской, просматривала назначения, и вдруг осознала — я не помню дозировки. Не помню, какие антибиотики совместимы, а какие — нет. Я гуглила на телефоне, как первокурсница, и чувствовала себя полной идиоткой.
— Полина, — ко мне подошла коллега, молодая врач Катя, которую взяли на мое место. — Ты в порядке?
— Да, конечно, — я захлопнула телефон. — Вспоминаю потихоньку.
Она посмотрела на меня с сочувствием. Или с превосходством? Я не разобрала.
Ошибки посыпались одна за другой. Я перепутала время обхода, назвала пациента другим именем, забыла внести запись в электронную карту. Руки начали дрожать. В голове — туман. Я смотрела на монитор и не понимала, как зайти в нужную программу. Раньше я знала её как свои пять пальцев. А теперь — будто в первый раз увидела. Забыла!
— Полина Андреевна, вас Вера Сергеевна вызывает, — сказала Ирочка, заглядывая в ординаторскую.
Я поднялась. Сердце колотилось где-то в горле. Вера Сергеевна — заведующая. Та, которая не хотела меня брать. Та, на которую я надавила угрозами о трудовой инспекции. Вряд ли она меня вызывает, чтобы похвалить.
Заведующая сидела за столом, сложив руки перед собой. Лицо — каменная маска. Рядом стояла старшая медсестра. И Катя. Моя «замена».
— Закройте дверь, — сказала Вера Сергеевна.
Я закрыла. Села на стул, стараясь держать спину прямо.
— Полина Андреевна, — начала заведующая, — у нас возникла серьезная проблема.
— Какая? — мой голос прозвучал ровно, хотя внутри всё дрожало.
— Пациентка из пятой палаты, послеоперационная. Вы назначали ей цефтриаксон в двойной дозировке?
Я замерла. Перебираю в голове. Цефтриаксон. Назначения. Двойная дозировка?
— Нет, — сказала я. — Я назначила стандартную.
— А вот в карте записана двойная, — Вера Сергеевна развернула ко мне монитор. — Вашей рукой. Вашей подписью.
Я смотрела на экран и не верила своим глазам. Там стояла моя фамилия. Моя подпись. Но я не делала этой записи. Я помню каждое свое назначение. Каждое! Я повторяла их, как молитву, боялась ошибиться, перепроверяла по десять раз. Двойной дозировки там не было.
— Это не я, — сказала я. — Кто-то внёс эту запись после меня.
— Как вы можете так говорить? — возмутилась старшая медсестра. — У нас в отделении все свои люди. Никто не стал бы...
— Я не знаю, кто, — перебила я. — Но я уверена — это саботаж. Кто-то хочет меня подставить.
В комнате повисла тишина. Вера Сергеевна смотрела на меня тяжелым взглядом. Катя отвела глаза. Старшая медсестра скрестила руки на груди.
— Полина Андреевна, — медленно сказала заведующая, — здесь же живые люди. Пациенты. Мы не можем ставить на них эксперименты. Если вы не уверены в своих силах... если вы забыли, как работать...
— Я не забыла! — я вскочила. — Я делала всё правильно! Это не я! Кто-то специально внёс ложную запись!
— У нас такое невозможно, — отрезала старшая медсестра. — У нас коллектив. Никто не будет подставлять коллегу.
— Вот именно — «невозможно»! — я повысила голос. — А оно случилось! Кому-то очень не нравится, что я вернулась! Кому-то очень нравилось моё место!
Я посмотрела на Катю. Та покраснела, опустила глаза.
— У нас нет доказательств, — сказала Вера Сергеевна. — Есть только факт. Запись в карте. Ваша подпись.
— Я готова пройти проверку. Экспертизу. Что угодно!
— Полина, — заведующая вздохнула, и в этом вздохе была усталость. — Дело не в проверке. Дело в том, что мы не можем рисковать пациентами. Не сейчас. Вы три года не работали. Медицина не стоит на месте. Изменились протоколы, стандарты, дозировки. Вы не успеваете.
— Дайте мне время! — я схватилась за край стола. — Я догоню. Я выучу всё заново. Я буду лучшей, как раньше!
— Раньше — это раньше, — Вера Сергеевна покачала головой. — Вы же знаете как все быстро меняется. Вы должны подтвердить свою квалификацию.