Страница 34 из 73
Я замерла.
— В каком смысле?
— В прямом. Вам нужно пройти периодическую аккредитацию. Это обязательная процедура для врачей раз в пять лет. Тестирование, портфолио, оценка знаний. Вам не повредит. Тем более — после перерыва.
— Я знаю, что такое аккредитация, — я сжала кулаки. — Я участвовала в пилотном проекте, когда её только вводили.
— Тогда вы знаете, что с марта этого года требования ужесточились, — заведующая положила передо мной распечатку. — Повторная подача документов после отказа теперь почти невозможна. Всё нужно сдать с первого раза. Портфолио, отчёты, тесты, практические навыки. И никаких ошибок.
Я смотрела на бумаги. Мелкий шрифт, пункты, подпункты. Аккредитация. Чертова аккредитация. После трех лет декрета — сдать этот квест с первого раза? Это было похоже на приговор.
— И пока вы не пройдёте её, — добавила Вера Сергеевна, — я не могу допустить вас к работе с пациентами. Извините. У меня есть на то веские доказательства. Хоть пугайте меня трудовой инспекцией, хоть самим президентом.
Я вышла из кабинета, не сказав ни слова.
Шла по коридору, сжимая в руках распечатку. В голове — пустота. Пол под ногами плыл. Кто-то здоровался, кто-то что-то спрашивал — я не слышала. Не видела. Я видела только эту дурацкую бумажку с требованиями к аккредитации.
В раздевалке я стянула белый халат. Бросила на скамейку. Посмотрела на него — на вышитую надпись «Ковалёва П.А.», которую я заказывала с такой гордостью.
— Дура, — прошептала я себе. — Какая же ты дура.
Я долго сидела в раздевалке, глядя в одну точку. Телефон молчал — мама не звонила, Варя, наверное, спала. Мир существовал без меня.
Когда я вышла на улицу, уже вечерело. Я шла, не разбирая дороги, просто ставила ноги и шла. В голове крутилось одно: «Я не справилась. Я отупела в этом декрете. Три года — и я забыла всё. Я не врач. Я никто».
Я свернула во двор. Уже стемнело, горели фонари. Дом был уже рядом, я видела свет в окнах. Мама, наверное, ужин греет. Спросит: «Как дела?» А я что скажу? «Меня отстранили, мама. Я все забыла».
Я подошла к подъезду. И тут из темноты вылетела мама.
Растрепанная, красная, заплаканная. В домашнем халате, поверх которого накинут пуховик. Она бежала ко мне, спотыкаясь, задыхаясь.
— Полина! — закричала она еще издалека. — Полина!
Сердце ухнуло куда-то вниз. Я бросилась к ней.
— Мама? Что? Что случилось? Варя? Варя где?
Мама схватила меня за руки — холодные, дрожащие. Её лицо было мокрым от слез.
— Он её забрал! — выкрикнула она. — Вареньку! Он пришёл и забрал! Я не знала. Я его молила. Просто унес!
Я перестала дышать.
— Кто? — спросила я, хотя уже знала ответ.
— Её отец! — мама почти выла. — Твой муж! Дима! Он пришёл и сказал, что он отец, что имеет право, что ты не имеешь права...
Земля ушла из-под ног.
Я прислонилась к стене подъезда. Мир поплыл перед глазами — дома, фонари, мамино заплаканное лицо — всё смешалось в одно серое пятно.
— Как? — прошептала я. — Как он мог? Куда?
— А он сказал, что он отец, — всхлипывала мама. — Что не лишён прав. Что имеет право забирать своего ребёнка.
Я закрыла глаза.
Дима. Он забрал Варю. Что же теперь делать?
— Тихо, мама, — сказала я, хотя голос предательски дрожал. — Тихо. Я сейчас.
Я достала телефон. Руки тряслись так, что я едва попала по экрану. Нашла номер Димы. Нажала вызов.
Гудки, казалось, тянулись вечность, словно издеваясь.
Наконец, в трубке щелкнуло.
— Алло? — его голос был спокойным, будничным. Как будто ничего не случилось.