Страница 32 из 73
— Никого я не настраивала, — я покачала головой. — Дети всё видят, Дима. Они чувствуют. Ты думал, она не заметит, что ты больше не живёшь с нами? Что мама плачет по ночам? Что ты приходишь, кричишь, хлопаешь дверями? Она всё видит. И делает выводы.
— Ты! — он ткнул в меня пальцем. — Ты сделала это специально!
— Ты сам ушёл. В постель к моей сестре. Это твой выбор.
— Да кому ты нужна вообще? — заорал он. — Посмотри на себя! Замученная, злая, страшная! У тебя ни мужика, ни работы нормальной, ни жилья не будет! Ты никто! Ты пустое место!
Варя заплакала громче. Я прижала её к себе, закрыла ладонью её ухо, чтобы не слышала.
— Ты сейчас уйдёшь, — сказала я. — Иначе я вызову полицию.
— Вызывай! — он развёл руками. — Вызывай! Посмотрим, что они сделают отцу, который хочет видеть своего ребёнка!
— Она не хочет тебя видеть, — я кивнула на Варю. — Ты слышал. Она сказала «уходи».
— Она маленькая! — он кричал уже не сдерживаясь. — Она не понимает! Это ты её научила!
— Я её ничему не учила, — я встала, прижимая дочь к себе. — Дима, уходи. Пожалуйста. Если любишь Варю, если хоть что-то у тебя в душе осталось!
Он смотрел на меня. На Варю. На маму, которая стояла в углу и сжимала кухонное полотенце так, что костяшки побелели.
— Знаешь что, — сказал он тихо, зло, почти шёпотом. — Я отсужу у тебя ребёнка, поняла? Я докажу, что ты неадекватная, что ты больная, что ты настраиваешь дочь против отца. У меня деньги, у меня адвокаты, у меня связи. А у тебя? У тебя ничего. Останешься со своим гонором и твердолобостью одна. Одна, Полина. Поняла?
— Уходи, — повторила я.
— Я уйду, — он попятился к выходу. — Но я вернусь. С адвокатами. С решением суда. И ты ещё пожалеешь, что не пошла на мировую.
Он развернулся и вышел. Хлопнула входная дверь.
Я стояла посреди кухни. Варя плакала у меня на руках. Мама молча вытирала слёзы.
Я погладила Варю по голове, поцеловала в макушку.
— Всё хорошо, солнышко. Мама рядом. Никто нас не обидит.
Варя всхлипнула последний раз и затихла. Я понесла её в кровать. Уложила. Села рядом.
За окном уже было темно.
— Справимся, — прошептала я. — Мы справимся.
Мама заглянула в комнату.
— Полина, — сказала она тихо. — Он ведь правда может начать судиться.
Я посмотрела на спящую дочь. На её маленькие пальчики, которые сжимали край одеяла. На её спокойное, наконец-то спокойное лицо.
— Пусть, — ответила я. — Я готова. Ради неё — на всё.