Страница 46 из 75
— В столице все с кем-нибудь знакомы. Полезнее знать, кто кого слушает.
Он протянул руку. Перчатка была в мелких ожогах, на большом пальце темнело старое чернильное пятно.
— Подумайте о моём предложении, Борис Петрович. И сочините новую легенду. Эту даже опровергать скучно.
Я пожал его руку. Ладонь оказалась широкой, хватка тяжёлой.
Ломоносов развернулся и пошёл обратно к ожидавшей карете. Через несколько шагов его окликнул служитель, выбежавший из ворот с папкой. Михаил Васильевич забрал бумаги, продолжая движение, и уже на ходу раскрыл верхний лист.
Я остался посреди улицы. Снег ложился на плечи, извозчики ругались у перекрёстка, ветер гнал по мостовой серую позёмку. Где-то за стенами коллегии профессора решали, имею ли я право лечить людей. В кармане лежал адрес человека, который мог открыть мне химическую лабораторию и дорогу к Екатерине, если сочтёт обмен выгодным.
Ломоносов сел в карету, ещё раз взглянул на лист и что-то сказал кучеру. Лошади тронулись. Красный камзол на миг показался в окне, затем экипаж скрылся за снежной завесой.