Страница 26 из 75
Я взвесил монеты на ладони. За один день вышло меньше, чем можно было заработать удачной операцией у богача. Зато эти деньги появились без подарков атамана, дорожной случайности и приставленного к горлу ножа. Я получил их за обычную работу в тёплом кабинете. Четыре человека ушли домой в лучшем состоянии, чем пришли.
Для начала этого хватало.
После обеда я снял размеры с турникета и сделал чертёж пряжки. Лебедев обещал назвать надёжного слесаря. Марья выделила мне полку для инструментов. На двери кабинета появилась дощечка: «Борис Петрович, лекарь». Фамилию мы пока не указывали.
К вечеру усталость навалилась сразу. Я поднялся в свою комнату, снял сапоги и положил заработанные монеты на стол. За окном синел ранний зимний сумрак. Во дворе Карай переступал в стойле, из трубы мастерской тянулся тонкий дым. Внизу Марья ругалась с поставщиком дров, Лебедев диктовал кому-то записку, у входа снова звякнул колокольчик.
Петербург продолжал жить вокруг меня.
Ещё вчера я въехал в город чужаком с девятью рублями и седельными сумками. Сегодня у меня были комната, место за врачебным столом, первый заработок, заказ от артиллерийского офицера и приглашение в дом богатого купца. Ни одна из этих нитей сама по себе не вела к власти. Вместе они уже образовывали сеть, на которой можно было удержаться.
Я хотел менять медицину, создавать инструменты, учить врачей чистоте и спасать тех, кого этот век заранее списывал. Для этого требовались деньги, мастерские, люди и имя, которому станут доверять. Мечты о настоящих реформах до сих пор напоминали чертежи в седельной сумке. Теперь появился первый материал для строительства.
Я пустил корни в Петербурге.