Страница 88 из 92
Всю эту идеальную картину дополняла настоящая жизнь. Под самым куполом летали и весело щебетали разноцветные птицы и попугаи, возвращающиеся на ночь в свои уютные гнёзда-домики. Те были искусно сплетены из тростника и лозы и свисали на тонких шёлковых шнурах по углам атриума, словно живые украшения. Некоторые были прикреплены прямо к резным элементам решётки под потолком. Рядом с высокими клумбами, в прохладной тени, лениво порхали огромные, пёстрые бабочки, словно живые цветы, потягивающие нектар перед ночным покоем.
Этот дворец не просто стоял – он дышал. Он был полон жизни, звуков и движения, что делало его величие не подавляющим, а ошеломляюще прекрасным.
По обе стороны от этого центрального чуда расходились широкие арочные галереи, уводящие взгляд в таинственную полутьму других крыльев здания. В одну сторону, уставленную высокими пальмами в кадках, вели двери, за которыми, как я предположила, располагались личные покои – комнаты для гостей, членов семьи Правителя и, возможно, мои будущие апартаменты. Другое крыло, с более строгой, официальной отделкой и свитками на стенах, вероятно, предназначалось для аудиенций и административных помещений.
Прямо напротив главного входа, за сияющим фонтаном, находилась ещё одна массивная арка, обрамлённая колоннами и задрапированная тяжёлым, но пока отдернутым в сторону бархатным занавесом цвета вина. За ней угадывался торжественный полумрак и перспектива просторного коридора, ведущего, без сомнения, к тронному залу. Они словно молчаливо напоминали, что праздник окончен, и впереди – судьбоносная встреча.
Десятки слуг в свободной хлопковой одежде разбирали наш багаж, выслушивая наставления довольно строгой на вид женщины, которая тихо указывала, кому какой сундук принадлежит. Я сразу поняла, что она является главой домашнего хозяйства всего этого дворца. Заметив мой изучающий взгляд, женщина мягко улыбнулась, её строгость резко испарилась, а глубокие морщины разгладились. Она низко поклонилась, следом сразу же вернулась к своей работе, раздав дальнейшие указания слугам.
– Добро пожаловать, – нежный, женский голос приковал всё наше внимание.
Перед нами стояла не просто красивая, а ослепительно красивая девушка ниже меня ростом. Она возникла словно из зыбкого воздуха, как воплощение самой пустынной ночи. Тёмно-карие глаза, почти чёрные, были глубокими и непроницаемыми, как колодцы в заброшенном оазисе. В них не читалось ни мысли, ни чувства – только бездонная тишина.
Её смуглая кожа с едва заметным золотистым отливом казалась прохладной даже в полуденный зной. На ней было платье-туника из струящегося шифона цвета ночного моря, переходящего в черноту у подола. Но больше всего завораживали её волосы.
Длинные, чёрные волосы, тяжёлые и густые, как паучий шёлк, струились по спине до самых бёдер, словно вбирая в себя последние солнечные лучи. Её волосы были лишь частично убраны тонкими золотыми цепочками, вплетёнными у висков. Открытые ключицы украшала тонкая золотая цепь с подвеской в виде закрытого глаза из чёрного опала.
Поверх туники были небрежно накинуты прозрачные слои ткани цвета дымки и стали, очерчивая её миниатюрную фигуру и развивающиеся при малейшем движении, создавая иллюзию мимолётного миража. Узкий пояс из плетёной кожи с несколькими крошечными кожаными мешочками и миниатюрным кристаллом лабрадорита подчеркивал её талию.
На запястьях звенели множество тонких золотых браслетов, а в ушах покачивались длинные серьги-подвески, заканчивающиеся каплями из того же камня, что и на поясе. Казалось, сумерки обволакивали её, тишина вокруг становилась осязаемой, а воздух наполнялся запахом жасмина и стали.
– Надеюсь, вы добрались спокойно, – произнесла девушка, оглядывая каждого из нас. – Меня зовут Миражейн, я сестра Правителя Сириана. Рада с вами познакомиться.