Искры во тьме

Глава 36

Даарио поднял меня на руки и перенес на низкую кровать. Лунный свет озарял его лицо – прекрасное, искажённое борьбой между наслаждением и мукой. Каждое его прикосновение было и лаской, и извинением. Каждый поцелуй – и мольбой, и поклонением.

Его руки скользили по моим бокам, и каждый нервный узелок на моей коже взрывался крошечной звездой под его прикосновениями. Он не спешил, словно боялся пропустить крохотную клеточку, запомнить каждый изгиб, каждую выпуклость, каждую родинку.

Губы Даарио нашли мои снова, но на этот раз поцелуй был другим – медленным, исследующим, почти благоговейным. Он вкушал меня, как дорогое вино, смакуя каждый миг. Его язык скользнул вдоль моей нижней губы, прося разрешения, и я открылась ему, позволив погрузиться в теплоту моего рта. Вкус его был знакомым – корица, кардамон и что-то, что сводило меня с ума.

Одной рукой он поддерживал мою голову, пальцы вплетались в волосы у затылка, слегка откидывая её назад, открывая шею для его жадных губ. Они спускались по линии челюсти к чувствительной точке у основания шеи, где пульс бился дикой, испуганной птицей. Он приложил губы к этому месту, и я застонала, когда его язык описал медленный, влажный круг, а зубы слегка коснулись кожи, обещая наслаждение, слегка прикусывая.

Языком он исследовал каждую клеточку моей шеи, медленно скользя ниже к набухшим грудям. Своими руками я изучала его тело, нежно поглаживая каждый каменный холм, до которого прикасалась. Целуя каждую мою грудь, он скользнул языком по твёрдому соску, отчего я ахнула. Когда Даарио слегка прикусил его, с моих губ сорвался новый стон. Я выгнулась навстречу его зубам, желая вновь испытать сладостную и приятную боль, разжигающую желание ещё больше.

Его свободная рука скользнула вниз, ладонь обжигающе прошла по моему животу, заставив мышцы сократиться, и остановилась на бедре. Большой палец принялся рисовать медленные, гипнотические круги на нежной коже внутренней стороны бедра, приближаясь и отдаляясь к сокровенному месту, доводя до исступления одним лишь обещанием прикосновения.

– Ты так прекрасна, – его шёпот обжёг ухо, такой властный и прерывистый. Он прикусил мочку, вырывая новый стон. – Я запомню тебя такой. Всю целиком. До последней веснушки.

Его пальцы наконец нашли то, что искали. Лёгкое, почти невесомое прикосновение к самой сокровенной части меня заставило вздрогнуть и глухо вскрикнуть. Он замер, глядя мне в глаза, давая привыкнуть. Его взгляд считывал каждую эмоцию. А затем Даарио нежно поцеловал меня в губы и спустился вниз, оказавшись между моих бедер.

В медленной, томящей ласке он провёл пальцами вверх по моему животу, поднимаясь выше к груди. Он сжал мою грудь, большим пальцем кружа вокруг соска, задевая его и дразня. Даарио повторил движение пальцами между ног, проводя языком по чувствительному месту. И мой мир поплыл.

– Какая же ты вкусная, – произнёс он, целуя внутреннюю часть бедра.

Даарио был терпеливым и внимательным. Его пальцы двигались с невероятной чуткостью, дополняя каждое скольжение его языка. То нежно лаская, то наращивая давление, находя такие ритмы и точки, о которых я и не подозревала. Волны удовольствия накатывали всё чаще и сильнее, смывая стыд, страх и все мысли, оставляя только ощущение его горячей кожи на моей, его дыхания, его имени на моих губах.

Я чувствовала, как внутри меня всё сжимается в тугой, раскалённый узел, готовый вот-вот развязаться. Мои пальцы впились в его волосы, ноги обвились вокруг его плеч, прижимая к себе.

– Даарио… пожалуйста… – это было уже не просьбой, а мольбой, признанием поражения в этой сладостной войне.

Даарио понял. Он медленно, давая мне возможность остановить всё, приподнялся надо мной.

– Будет немного больно, – пояснил он, сопровождая каждое слово поцелуями.

Я лишь обхватила его руками, приглашая, и он вошёл в меня. Боль была острой, но кратковременной, тонущей в море нахлынувших вслед за ней ощущений. Он замер, его лицо было искажено усилием сдержаться, на лбу выступили капельки пота. Он смотрел мне в глаза, и в его взгляде было столько боли, нежности и обречённости, что у меня сжалось сердце.

– Всё хорошо? – его голос сорвался на хриплый шёпот.

Я кивнула, не в силах вымолвить слово, и сама двинула бёдрами навстречу. Это был сигнал.

Он начал двигаться. Сначала медленно, почти робко, новый толчок заставлял меня прочувствовать каждую его мышцу, каждый нерв. Потом ритм стал нарастать, становиться более уверенным, настойчивым. Дыхание Даарио стало тяжёлым и прерывистым, согревая моё ухо, возбуждая ещё больше. Его руки держали меня так крепко, словно он боялся, что я рассыплюсь.

Я откинула голову, позволяя ощущениям поглотить себя целиком. Это был танец, дикий и древний. Скрежет пружин кровати, наши прерывистые стоны, смешивались с шумом ночи за окном, влажный звук наших тел – всё это слилось в одну симфонию страсти и горя.

Я чувствовала, как нарастает та самая, уже знакомая волна, но теперь в разы мощнее. Она поднималась из самых глубин моего существа, сметая всё на своём пути. Его имя сорвалось с моих губ в немом крике, когда меня накрыло трепетное наслаждение.

Он двигался ещё несколько мгновений, глядя, как я рассыпаюсь на части в сладостной истоме под ним, и затем с глухим, сдавленным стоном он уткнулся в мою шею. Его тело содрогнулось в последней судороге, наполняя меня новой волной обжигающего наслаждения, и он замер, тяжёлый и влажный, всей своей массой аккуратно прижимая меня к кровати.

Мы лежали так, пытаясь отдышаться, наши сердца стучали в унисон, как два заблудившихся и нашедших друг друга возлюбленных. Мир медленно возвращался на свои места, но он уже был другим. Я была другой.

Даарио осторожно перевернулся на бок, не отпуская меня, а притягивая к себе, прикрыв тонкой простынёй. Его рука нежно лежала на моём животе, его дыхание постепенно выравнивалось. Никто не говорил ни слова. Слова были лишними. Было только это – тишина, лунный свет за окном, тепло его тела за моей спиной и осознание того, что завтра наступит, хотим мы того или нет. Но этой ночью мы украли у судьбы несколько часов. И они принадлежали только нам.

Эта ночь навсегда останется в моей памяти – и радостью, и болью. Но когда дыхание Даарио смешалось с моим, мир сузился до темноты комнаты, вкуса его губ, когда он молча поцеловал меня, я знала – я ни на что не променяю это своё первое, добровольное и прекрасное решение.

Он был моим. Я была его. А о завтрашнем дне пусть думает утро.

***