Страница 82 из 92
И это была правда. Меня провели в небольшую, но невероятно уютную комнату. Стены из необожжённого кирпича хранили приятную прохладу. На полу лежали мягкие тканые ковры, а кровать была застелена белоснежным льном и грубой шерстью. В нише стоял кувшин с прохладным вином, водой и чаша со свежим инжиром. Из открытого окна доносился приглушённый гул праздника, смех и музыка, но теперь они звучали как убаюкивающий, мирный шум.
Я прислушалась. Рядом, за стеной, послышалось мягкое покашливание Легиона. У каждого из нас был свой тихий, надёжный угол в этом гостеприимном доме, залитом лунным светом и наполненном покоем после долгого дня пути и щедрого празднества. Это была ночь в Закатных землях, когда я чувствовала себя желанным гостем. И это чувство было сладким, как «винная ягода» на моём столе.
Я села на кровать, всё ещё воодушевлённая от празднества, и налила себе кубок вкусного домашнего вина. Вдыхая аромат напитка и подставляя лицо свежему ветерку после знойного дня и энергичных танцев, я глубоко вздохнула, пропуская через себя эти мгновения. В примыкающей комнате меня уже ждала нагретая вода, вместе с кубком я направилась в ванную, по пути успев сделать несколько глотков.
Окунувшись в горячую воду, я почувствовала себя как дома, даже находясь в незнакомом месте. Не спеша вымыв свои волосы и тело, я сидела в воде, наслаждаясь звуками музыки. Такое спокойствие и умиротворение давно не посещало меня, но осознание неизбежной встречи с Правителем всё портило. Я не хотела о нём думать. Каждый раз, стоит мне отвлечься, предаться медовой думе о возможностях, он всплывает в моём сознании ложкой дёгтя.
Так не должно продолжаться. Незнакомый мне человек не должен владеть моими чувствами, мыслями и будущим. Я – автор своей истории. А значит, только мне решать, что будет происходить со мной сегодня, завтра, через месяц. Сейчас…
Откинув все мысли о приближающейся встрече, которая станет концом нашего путешествия и одновременно новой главой в моей жизни, я выскочила из купели. Наспех вытиравшись, я накинула на себя только длинную ночную сорочку. Быстро промокнув волосы полотенцем, вбежала в спальню и, жадно выпив обновлённый кубок с вином, я выскользнула из спальни.
Сердце бешено колотилось о грудную клетку, когда я оказалась в тёмном коридоре постоялого двора. Прислушиваясь к окружению, я старалась уловить малейшие звуки сквозь шум собственного пульса, гулко отзывающегося в голове.
Двигаясь вдоль шершавой стенки, следя за каждым шагом, стараясь ступать как можно мягче, я остановилась возле двери Джестис, прислонив ухо к дереву. Тишина. Стараясь скопировать её мягкую, бесшумную поступь, я двинулась дальше, замирая у каждой двери, чтобы убедиться в надёжности задуманного.
И вот его дверь. Моя ладонь вспотела, когда я прикоснулась к грубой деревянной поверхности. Глубокий вдох. Лёгкий толчок.
Дверь бесшумно поддалась. В комнате царил полумрак, освещаемый лишь лунным светом, льющимся из открытого окна. И он стоял там, спиной ко мне, у окна. Его силуэт был напряжён, плечи подняты в немом вопросе.
– Рин? – его голос прозвучал низко, почти беззвучно, но в нём я услышала удивление.
Он медленно обернулся. Лунный свет скользнул по его обнажённому по пояс торсу, нижняя часть тела была перевязана полотенцем, выхватывая из темноты рельеф мышц и шрамы, по которым стекали капельки воды. Его глаза тлели в полумраке, как угли, в них словно бушевала целая буря. Желание. Борьба. Боль.
– Уходи, – прошептал он, но это прозвучало как мольба, а не приказ. Его взгляд пожирал меня, блуждая по тонкой ткани моей ночной рубашки. – Ты не понимаешь, что делаешь. Завтра всё изменится. Завтра...
– Завтра я стану невестой Сириана, – перебила я его, делая шаг вперёд. Мой голос дрожал, но был твёрд. – Но сегодня вечером моё тело
принадлежит
только мне. И моему
желанию
. Я не позволю долгу и чести лишить меня права выбрать, кому я хочу его отдать. Это только моё решение.
Я преодолела расстояние между нами и прижала ладонь к его горячей груди. Сердце Даарио билось так же бешено, как и моё. Он задрожал под моим прикосновением.
– Рин, ради всех Богов... – он сжал мои плечи, его пальцы впились в кожу почти болезненно. В его глазах читалась агония. – Ты не знаешь, что собираешься сделать… Ты возненавидишь меня. Этот момент... он будет
ядом
для тебя. Воспоминанием, которое будет
жечь
изнутри.
– Тогда пусть сожжёт меня сейчас, – выдохнула я, поднимаясь на цыпочки и касаясь губами его губ. – Но это будет мой яд. Мой выбор. И моя боль, если понадобится. Я не хочу идти к нему, не зная, каково это –
быть любимой
.
Его сопротивление рухнуло. С тихим стоном, полным отчаяния и голода, он сдался. Его руки обвили меня, прижимая к себе так сильно, что стало трудно дышать. Его поцелуй был не нежным, а жадным, властным и отчаянным, словно он хотел вобрать в себя всю меня. Всю мою душу, чтобы хватило на вечность разлуки.
– Я не заслуживаю этой ночи, – прошептал он между поцелуями, спустив с меня лёгкую рубашку. Его губы обжигали кожу на моём плече, на шее, спускаясь ниже. – Я не заслуживаю тебя.
– Но я заслуживаю этого, – ответила я, запрокидывая голову и вплетая пальцы в его волосы. – Я заслуживаю почувствовать себя живой. Прежде чем меня заточат в новую клетку.