Искры во тьме

Глава 32

Следующий день выдался на удивление спокойным и… немного скучным. После череды потрясений эта тишина и обыденность были почти непривычны. Джестис забегала ко мне вечером накануне и снова с утра – от неё пахло сушёными травами, дымком и чем-то горьковато-пряным, а щёки пылали румянцем.

– Ну что? Нашла что-нибудь про своего… Эсхароса? – тут же выпалила она, едва переступив порог каюты, и, не дождавшись ответа, принялась лихорадочно рыться в моих книгах, перекладывая их с места на место. – А потом давай потренируемся! Кстати, Тасия показала мне, как правильно готовить кровоостанавливающую мазь, я могу тебе показать! И ты не поверишь, какие корни она мне давала различать по запаху с завязанными глазами! Я угадала почти все!

Я смотрела на неё и не могла сдержать улыбки. Она была похожа на пчелу, перелетающую с цветка на цветок, оглушённую внезапным изобилием пыльцы после долгой зимы. Её энергия была заразительной.

Моя радость за подругу была светлой, но с горьковатым послевкусием. Всё то время, что она была моей фрейлиной, её жизнь была точным отражением моей – её расписание состояло из моих уроков, приёмов, обедов и ужинов. Её же собственные интересы тихо пылились в углу, отложенные на «потом», которое никогда не наступало. А может, она и вовсе забыла о них, заперев саму себя в тесной роли тени принцессы.

Раньше я никогда об этом не задумывалась. Я просто принимала её присутствие, заботу и жертву, как нечто само собой разумеющееся – очередную привилегию моего положения. Но сейчас, глядя на её счастливое, озарённое внутренним светом лицо, на ореховые глаза, в которых плясали искры настоящего, а не долгом навязанного, интереса, я внезапно осознала: мы обе были в клетках.

Моя была добровольной, золотой, усыпанной драгоценностями и бархатом, но от этого не менее прочной. Её же была выкована из чувства долга и необходимости. Она была вынуждена посвящать мне всё своё время, свою жизнь, отложив собственное «я» в самый дальний угол.

От этой мысли сердце сжалось в горьких тисках вины. Но следом, глядя на её воодушевление, капельки пота на висках и быстрые, энергичные движения, наворачивались слёзы искренней радости за неё.

И в этом новом распорядке она продолжала находить время на меня, как подруге и наставнице, а не госпоже. Теперь её день был раздёлен между уроками у Тасии, где она впитывала знания о травах и зельях, и тренировками со мной с кинжалами, где я учила её тому, чему научил меня брат и генерал Леонард – чувствовать клинок, уклоняться, бить наверняка. Это было её время, и я была счастлива, что могу быть его частью.

Пусть хоть одна из нас будет по-настоящему свободна в своём выборе. Пусть она находит себя в том, что принадлежит только ей – в терпком запахе целебных трав или в уверенном хвате рукояти кинжала. И если я могу быть тем, кто поможет ей держать этот кинжал твёрже, то это будет моей самой честной службой ей в ответ. Пусть она обретёт счастье, а я буду искренне радоваться за неё и трепетно хранить время, проведённое вместе.

– Джес, – вдруг вырвалось у меня, когда она читала отрывки, которые я нашла вчера. – Если тебе правда нравится Легион, то я буду счастлива, когда вы будете вместе.

– Эларинн! – при упоминании брата, её лицо стало багровым, а глаза округлились. Джестис редко называла меня полным именем, отчего мне показалось, что я переступила невидимую черту.

– Прости, – начала я извиняться, меня саму бросило в жар. – Это не моё дело, но, если на чистоту, мне кажется, он тоже к тебе неровно дышит. Всё, прости, я больше не буду поднимать эту тему. Просто хотела, чтобы ты знала. Вдруг, это важно…

– Конечно важно! – её пунцовое лицо вдруг оказалось так близко к моему, что я отошла на шаг от неожиданности. Но Джестис заключила меня в крепкие объятия. – Спасибо. Пусть это маловероятно, но всё равно спасибо тебе за эти слова.

– Хоть мы и отдалились, но я знаю своего брата, – я обняла её в ответ, понижая голос. Чёрные распущенные волосы подруги щекотали нос и щёку. – Я заметила, как вы ехали верхом и то, как ты перевязывала его руку. Все его движения и взгляд говорили о том, что ты для него не маленькая фрейлина младшей сестры, а личность. Между нами, он даже смутился, когда мы говорили о тебе перед моим затяжным сном…

– Что? – протягивая слово, резко отстранилась побледневшая Джестис.

– Даже в полумраке было заметно, что он покраснел и смутился, – ехидно произнесла я, потирая подбородок. – Может, попросить его тренировать тебя? У него опыта всяко больше будет, чем у меня.

– Если ты это сделаешь, то я спрыгну в Одинокое море!

– Ладно, ладно, – я выставила руки перед собой, признавая поражение. – Но идея тренироваться с ним всё равно не плохая, хотя… Сейчас у него не так много времени, ведь после поединка с Кайро он жёстче тренируется с нашими, но если в Закатных землях что-то поменяется, то может быть…

– Что поменяется? – оборвала она меня. – О Боги… Только не говори мне, что ты и посол… – я виновато посмотрела на неё. – Ты вообще в своём уме, Эларинн? А как же твой…

– Джестис, не продолжай, умоляю! – укол вины разрастался в моём сердце, а в глазах стояли слёзы, готовые вот-вот разлиться ручьём. Дрожащие ноги подкосились, и я упала на колени, склонив голову.

– Боги, милая… – она села рядом, обхватывая моё уже мокрое лицо, вытирая каждую солёную борозду. – Неужели ты влюбилась? Как это произошло? Когда всё началось?

С меня словно свалился тяжкий груз, вдавливающий меня в землю, когда я рассказала Джестис всё с самого начала, с конюшни. Весь мой рассказ сопровождался рыданием, всхлипами и самобичеванием. Долг. Честь. Союз. Всё это рушилось прямо на глазах, я боялась осуждения, боялась, что Джестис обвинит меня, расскажет всё Легиону и наш с ним строящийся мост отношений рухнет в бездну отвращения. Но Джес молча выслушала всю историю, гладя меня по голове, в момент истерики или всхлипов, утешая, словно старшая сестра.

Когда история закончилась, я успокоилась и почувствовала некую лёгкость от признания. Взглянув на подругу, я не увидела ни осуждения, ни пренебрежения, лишь понимание и сочувствие. Она крепко обняла меня, усадила в кресло и принесла кубок воды.

– Жаль, нет ничего покрепче, – улыбнувшись, произнесла она. – Ох, сейчас бы того сладкого вина из погреба твоего отца…

– Да уж, я помню, как ты подкупила служанку, чтобы выкрасть бутылку, – усмехнулась я, теребя волосы.

– О да, это стоило серебряного колье, если ты помнишь, – рассмеялась она, усаживаясь напротив. – Нам ведь было по шестнадцать?