Страница 64 из 92
– Ах! – мой стон сорвался сам собой, когда его язык описал медленный, влажный круг возле соска, а большой палец водил по нежной коже.
Ощущения были настолько острыми, настолько новыми, что я запрокинула голову назад, цепляясь пальцами за его плечи, мои бёдра продолжали двигаться на нём, я чувствовала, как моё нижнее бельё стало влажным. Даарио ласкал, посасывал, исследовал каждую клеточку груди, доводя меня до исступления, его свободная рука скользила по моей спине, бёдрам, прижимая меня к его твёрдому телу настойчивее.
– Даарио… пожалуйста… – я бормотала, уже не зная, о чём прошу – остановиться или продолжить. Моё тело было готово отдаться ему полностью, без остатка.
С глухим стоном он поднялся, укладывая меня на спину на постель. Его вес придавил меня, и это было сладостно. Губы снова слились в поцелуе, его рука скользнула между моих ног, пальцы впились в нежную кожу внутренней поверхности бедра, готовясь к последнему шагу. Я уже готова была принять его, открыться ему…
И вдруг он замер. Абсолютно. Его тело напряглось над моим.
– Нет, – он выдохнул слово с таким усилием, словно вырывал его из самой глубины своей души. – Нет, мы не можем. Не сейчас.
Он отстранился от меня так резко, что я аж вздрогнула от внезапной пустоты и холода. Он встал с койки, отвернулся, проводя рукой по лицу. Его плечи тяжело вздымались.
– Даарио? – мой голос прозвучал слабо и сбито, полный недоумения и закипающей обиды. Я пыталась прикрыть грудь.
Он обернулся. Его лицо было искажено внутренней борьбой, но взгляд стал собранным, острым. Он снова шагнул ко мне, но не для ласк. Он положил свою широкую ладонь мне на лоб, потом на щёку. Его прикосновение, ещё минуту назад такое страстное, теперь было осторожным и оценивающим.
– У тебя лихорадка, Рин, – произнёс он тихо, и в его голосе прозвучала непреклонная уверенность. – Ты горишь. Твоё тело дрожит, и это не от желания, – он отдёрнул руку, сжав её в кулак. – Ты чуть не утонула, ты в шоке, переохладилась и теперь простыла. Это… я не могу. Я не буду пользоваться твоим состоянием.
Он был прав. Теперь, когда пыл отступал, я почувствовала – лёгкий, но отчётливый озноб, пробивающий меня изнутри, суставы ломило, а голова была тяжёлой и туманной.
– Но я… я хотела этого, – попыталась я возразить, но голос звучал слабо и сипло.
– И я тоже, – он горько усмехнулся. – Боги, как бы я хотел. Но не так. Не когда ты больна и не в себе, – он наклонился, заботливо и осторожно помог мне надеть рубашку, которая сползла к бёдрам, поднял одеяло и аккуратно укрыл меня, подоткнув его с такой бережностью, что у меня снова предательски защемило сердце. – Тебе нужен покой и лечение. А не…
это
.
Он посмотрел на меня – долгим, тяжёлым взглядом, полным немой тоски и обещания.
– Когда-нибудь, – сказал он тихо, нежно касаясь моих губ в быстром поцелуе. – Но не сегодня. Спи. Утром придет лекарь. Я проверю.
И, не дав мне ничего сказать, он развернулся и вышел, закрыв за собой дверь так же тихо, как и вошёл. Оставив меня одну в холодной постели, дрожащую от незаконченного желания, нахлынувшей слабости и щемящего, горького чувства, что он в очередной раз оказался прав.