Искры во тьме

Глава 26

Какое-то время мы так и лежали, обнявшись на корабельной койке, словно впитывая друг друга, пытаясь за несколько минут наверстать годы потерянной близости. Его дыхание выравнивалось, а дрожь в сильных руках постепенно утихала. Казалось, мы пили из одного источника – прощения и облегчения, которого так долго ждали.

Наконец я осторожно разомкнула объятия, взяла его большие, шершавые от меча руки в свои и заглянула в глаза. В этих знакомых карих глубинах не осталось и следа от привычной стали и льда – лишь бездонная усталость и хрупкое, почти невероятное облегчение.

– Тебе нужно отдохнуть, брат, – сказала я тихо, но твёрдо, сжимая его пальцы. – Со мной уже всё хорошо. Я никуда не выйду из каюты до утра, обещаю.

– Может, и следующий день проведёшь в постели? – он слабо улыбнулся, и в уголках его глаз легли лучики морщинок, которых я раньше не замечала. – Утром придёт лекарь… Тасия. Проведает тебя.

– Тогда посмотрим, что она скажет, и решим. Хорошо?

Он кивнул, медленно поднимаясь с кровати. Легион обернулся у самого выхода, и на мгновение его лицо осветилось таким мягким, почти отцовским выражением, что у меня снова сжалось сердце. Он наклонился и поцеловал меня в макушку – точно так же, как это делал отец, когда мы были маленькими. От его прикосновения по всему телу разлилось мурашками трепетное, нежное тепло. Этот жест был до боли знакомым, родным и в то же время абсолютно новым. Мне снова захотелось заплакать, но я сдержалась, лишь прикрыв глаза. Он погладил меня по щеке большим пальцем – грубовато, но с невероятной нежностью – и отстранился.

Рука его уже лежала на дверной ручке, когда он замер.

– Джестис… – он слегка запнулся, и мне показалось, будто я увидела лёгкий румянец, пробивающийся сквозь загар на его скулах. – Она… очень беспокоилась о тебе. Позвать её?

– Лучше пусть отдыхает, – я покачала головой, с трудом скрывая улыбку. – Она, когда перенервничает, быстро теряет силы. Скорее всего, уже спит. Не стоит будить.

– Она… хорошая подруга, – тихо, почти про себя произнёс он, глядя куда-то в пол.

– И ты ей нравишься, – слова вырвались сами, опередив мысль. Я тут же прикусила язык, затаив дыхание.

Легион замер, затем неуверенно потер шею. Щёки его определенно покраснели.

– Надеюсь, это правда, – пробормотал он и, не глядя на меня, быстро вышел, притворив за собой дверь. – Отдыхай.

Тишина, наступившая после его ухода, была тёплой и мирной. Я утонула в подушках, прислушиваясь к скрипу корпуса и плеску воды за бортом, чувствуя, как наконец-то расслабляются зажатые мускулы. И почти сразу же в этой тишине послышался тихий, но отчётливый стук в дверь.

– Войдите, – выдохнула я, всё ещё пребывая в сладкой истоме после разговора с братом.

Дверь открылась, и в проёме возникла высокая, знакомая фигура. Даарио. Он стоял, колеблясь на пороге, его лицо было скрыто в тени, но я чувствовала на себе тяжесть его взгляда.

– Я не помешал? – голос прозвучал низко, с непривычной хрипотцой. – Я… просто хотел убедиться, что с тобой всё в порядке.

– Нет, не помешал, – прошептала я, приподнимаясь на локте. Край ночной рубашки соскользнул, слегка обнажая плечо. – Входи.

Он шагнул внутрь и закрыл дверь. В каюте он казался ещё больше, заполняя собой всё пространство. Он не подходил ближе, изучая моё лицо при тусклом свете единственного источника освещения.

– Легион сказал… – он начал и замолчал, сжав кулаки. – Когда я увидел, как ты лежишь у него на руках… Рин, я…

Он не договорил. Одним стремительным шагом он преодолел расстояние между нами и опустился перед койкой на колени. Его руки поднялись, чтобы коснуться моего лица, но замерли в воздухе, будто боясь обжечься или сломать.

– Я не мог допустить, чтобы ты… – его голос сорвался, и в медовых глазах блеснула такая неприкрытая боль, что у меня перехватило дыхание.

– Я здесь, – прошептала я, сама протягивая руку и касаясь его щеки. Кожа под пальцами была обветренной, горячей. – Благодаря тебе.

Моё прикосновение словно сорвало с него все оковы. Он издал низкий, сдавленный звук, похожий на стон, и его губы нашли мои.

Этот поцелуй был не таким, как в палатке. Он был не просто страстным – он был ненасытным. Глубоким, долгим, отчаянным, как будто он хотел вдохнуть в себя саму мою душу, убедиться, что я жива, что я с ним. Я ответила с той же стремительностью, открывая рот, впуская его вкус – соль, корица и что-то неуловимо пряное, его. Мир сузился до этого поцелуя, до его рук, вцепившихся в мои волосы, до жара тела.

Он поднялся, усаживаясь на край кровати, и привлек меня к себе. Я оказалась у него на коленях, лицом к лицу, прижатая всей длиной тела к его груди. И сквозь слои одежды я почувствовала твёрдую, мощную выпуклость между ног, которая упруго упиралась в меня. Волна жара, дикого и неизведанного, ударила мне в голову, сметая все мысли. Инстинктивно, повинуясь какому-то древнему зову, я потерлась о неё. Острое, но приятное ощущение между ног заставило меня ахнуть. Я продолжила движения, поддаваясь всё ближе к Даарио, дыхание сбилось.

Он глухо застонал, его губы оторвались от моих, а глаза потемнели от желания.

– Рин… – это было предупреждение, мольба и протест в одном слове.

Но меня уже несло течением. Моя рука сама потянулась вниз между нашими телами, ладонь легла на ту твердую, горячую напряженность под тканью штанов. Он вздрогнул всем телом, и его стон, низкий и животный, заставил сжаться всё моё нутро. Я сжала ладонь, ощущая его размер и пульсацию. В голове был туман, сквозь который пробивалось дикое желание почувствовать его в себе, отдаться страстному порыву, слиться воедино. Узнать наслаждение, которое описывалось в запретных книжках.

– Нельзя… – он хрипло выдохнул, его пальцы сомкнулись вокруг моего запястья, останавливая движение, но не отталкивая руку. Его хватка была горячей и влажной.

– Мне наплевать, – прошептала я ему в губы, сама удивляясь своей смелости, своему желанию. Оно пылало во мне, как мой дар, но не пугало, а манило. – Я хочу тебя. Сейчас.

Мои слова, кажется, переломили последние остатки его сопротивления. С тихим рычанием он снова захватил мои губы в поцелуй, одновременно сбрасывая с моих плеч ночную рубашку, та с лёгким шелестом соскользнула вниз, обнажая грудь.

Холодный воздух каюты коснулся кожи, но тут же его сменило жаркое дуновение дыхания Даарио. Он замер на мгновение, смотря на меня почти с благоговением, а затем его губы обжигающе мягко прикоснулись к одной напряженной вершине, а пальцы – к другой.