Страница 56 из 92
Джестис сидела перед Легионом на его огромном боевом коне, прямая как тростинка. Её пальцы белели, вцепившись в переднюю луку седла. Бедная Джес. Она боится его больше, чем высоты. Я знала этот страх – холодный, сковывающий. Но то, что я услышала дальше, заставило меня насторожиться, вспоминая её признания, что ей нравится мой брат.
– Расслабься, Джестис, – прозвучал голос Легиона. Но... не тот ледяной клинок, что резал меня утром. Голос был ниже, тише, без привычной заточки стали. – Ты не упадёшь. Держись за седло крепко, но не сжимайся в комок. Конь чувствует страх всадника.
Джестис кивнула, с трудом разжимая пальцы. Я видела, как она рискнула скользнуть взглядом по его рукам. Она вспоминает перевязку? Мне тоже вспомнилось: его лицо, лишённое на миг привычной маски, дрожь в пальцах, когда он коснулся её руки... Что это было? Слабость? Или что-то ещё? Я не могла понять. С Легионом всё было непредсказуемо.
Ворон резко дернулся, спотыкаясь о скрытый корень. Джестис вскрикнула, инстинктивно откинувшись назад. Её спина на миг прижалась к груди Легиона.
– Спокойно! – рявкнул Легион, и я вздрогнула, ожидая вспышки гнева. Но его рука, мелькнув, легла ей на бок, без грубости, а твёрдо, прижимая Джес к седлу. – Я же сказал, что не упадёшь. Доверься коню… И мне.
Джестис выпрямилась, смущённо пробормотав:
– Простите, ваша светлость. Я… не привыкла к верховой езде в таких условиях.
– Ничего, – коротко ответил он. Без той язвительности, с которой он говорил бы со мной или Локвудом. Его взгляд был устремлён вперёд, на нас с Даарио, подбородок почти касался волос Джестис. – Через пару часов будем в гавани. Потерпи.
«Потерпи». Простое слово. Но произнесённое им, к ней, оно прозвучало... так нежно и мило. Я видела, как Джестис сжала пальцы на луке седла, но уже не от страха. На её щеках играл румянец, а в глазах, мелькнувших в мою сторону, я прочла что-то странное – робкую надежду? Смущение? Неужели она...? Нет, это безумие. Он же раздавит её, как букашку. Но почему-то горечь в моей груди смешалась с каплей... зависти? К той крошечной толике терпимости, которую он проявил к ней, и никогда, за эти годы, – ко мне.
Даарио слегка наклонился, его губы почти коснулись моего уха:
– Заметила? Наследник сменил гнев на милость с твоей фрейлиной. Интересная перемена.
Я не ответила. Просто прижалась спиной к его груди, стараясь заглушить странную боль внутри. Легион был загадкой, а Джестис... Джес была моей единственной подругой.
Через пару часов я почувствовала запах города. Резкий, солёный, живой аромат моря, смешанный с рыбой, смолой, влажного дерева и чего-то дальнего, пряного – товаров с Закатных Земель. В далеке показались мачты. Сотни мачт, как голые леса мёртвых деревьев, увенчанных свёрнутыми парусами, они колыхались на горизонте над крышами.
Ясеневая Гавань. Город, где родилась мать. Где её продал собственный отец–тиран. Где она встретила моего отца… и полюбила, несмотря на начало. Где мой дед, герцог Орлан Бэйлор, всё ещё правил – человек, которого мама ненавидела всю жизнь. Город – мост между переменчивым Гилдмуром и пылающими Закатными землями.
Мы въехали в портовый квартал. Камни мостовой были крупными, неровными, скользкими от вечной сырости и морской соли. Дома лепились друг к другу, высокие, с островерхими черепичными крышами и тёмными деревянными балками на фасадах. Многие были украшены резьбой – ясеневыми листьями, волнами, странными морскими созданиями. Окна магазинов ломились от диковинок: сверкающие безделушки из стекла, груды специй в мешках, окрашивающие воздух желтым, красным, оранжевым, блестящие ткани, которые казались сотканными из солнечного света. Крики торговцев, скрип телег, пронзительные крики чаек, лязг якорей и канатов – всё слилось в оглушительный гул жизни.
Я видела лица – румяные от ветра, жёсткие, привыкшие к труду и опасности моря. Видела солдат в гербовых плащах Асгертов. Видела людей в ярких, негилдмурских одеждах – свободных рубахах, шароварах, с замысловатыми узорами на тканях. Торговцы с Востока. Город дышал деньгами, приключениями… и памятью. Я искала в каменных стенах, в узких переулках отголоски её истории – молодой Мелиссы, проданной, как тюк дорогого товара. Чувствовала её незримое присутствие, её боль, смешанную с любовью к моему отцу… и ненавистью к собственному. Мне стало холодно, несмотря на близость Даарио, который крепко сжал мою талию одной рукой.
– Давно тут не были? – тихо спросил он.
– Я никогда здесь не была… – шёпотом ответила я. – Мама не любит этот город. Она не разрешала нам приезжать сюда с отцом, да и сама не посещала этот город после свадьбы.
– Тяжело ей пришлось, наверное… – с грустью сказал Даарио.
– Как и мне, в подобной ситуации, – я почувствовала напряжение в его теле.
– Прошу прощения, – его тихий голос, словно шёлковый шарф, скользнул по лицу. – Я этого не знал.
– Тебе не за что извиняться, – произнесла я, вглядываясь в его медовые глаза. – Почему обращаешься на «вы» иногда?
– Когда я чувствую, что за нами наблюдают, – он наклонился, обдавая жаром, отчего по телу разливались мурашки. – Тогда я перехожу на «Вы».
– Как же сложно контролировать себя… – вырвалось у меня, прежде чем я поняла двусмысленность собственной фразы.
– Совершенно верно подмечено, лисичка, – его губы коснулись уха, отчего я вздрогнула.