Страница 50 из 92
Я не могла оторвать взгляд. Видела его лоб, на который упали тёмные пряди. Как же сильно мне хотелось коснуться их, отвести назад, почувствовать шелковистость его волос. Захотелось прижаться к его груди, утонуть в его объятиях, вдохнуть пленяющий аромат корицы и кардамона, который теперь казался эликсиром, дарящим иллюзию безопасности. Забыть обо всем – о долге, о вине, о брате, о Джестис за спиной. О будущем муже, чье имя было пустым звуком для меня.
– Иди ко мне… – его шёпот прозвучал не как приказ, а как мольба, полная неподдельной тоски. Он осторожно потянул меня за руку. В его голосе, в его глазах читалась не просто страсть, а потребность в близости, в утешении, которую он больше не мог скрывать.
– Нас увидят… – прошептала я в ответ, испуганно скользнув взглядом вглубь палатки, к силуэтам спящих гвардейцев, к месту, где шевелилась Джестис. Сердце сжалось от страха разоблачения, но ещё сильнее от невозможности ответить на его зов. – Мы не должны…
– Проклятье… – вырвалось у него с хриплым отчаянием. Его рука скользнула под моим одеялом, обхватив талию. Не грубо, но с силой, исходящей не от господства, а от невозможности больше терпеть эту дистанцию, он притянул меня к себе, накрывая одеялом. – Хоть на минуту… перестань думать о «должна».
Прежде чем успела вдохнуть, я оказалась в его объятиях. Его рука стала моей подушкой, другая крепко обнимала меня за талию, прижимая так плотно, что я чувствовала каждый мускул его груди и живота через тонкие ткани наших рубашек. Его тепло, его запах, его твёрдость – всё это обрушилось на меня, сметая остатки сопротивления. Я прижалась к нему лицом, вдыхая полюбившийся запах, ощущая, как его сердце бьется в унисон с моим – так же бешено, так же отчаянно.
Его тепло обволакивало, как жидкий бархат, прогоняя остатки холода и страха. Запах специй, дождя и кожи заполнил лёгкие, став единственным воздухом. Я забыла о сырой земле под собой, о шорохе спящих гвардейцев, о ледяной тени брата в дальнем углу. Существовали только его руки, державшие меня как самое хрупкое и драгоценное сокровище, и бешеный стук наших сердец, слившийся в один трепещущий ритм.
– Рин… – моё имя на его губах было молитвой и приговором. Его дыхание, горячее и прерывистое, смешалось с моим.
Я подняла на него глаза. В кромешной темноте палатки его черты угадывались скорее по памяти, по ощущению. Но я видела его взгляд. Тёмный, бездонный, полный такой тоски и желания, что у меня перехватило дыхание. В нём не было игры. Была оголенная правда, которую он не мог скрыть, даже если бы захотел. Правда, которая пугала и манила одновременно.
Он наклонился. Медленно, давая мне время, чтобы отстраниться, протестовать. Но я не двинулась. Замерла, как птица перед змеёй, заворожённая. Его губы коснулись моих. Сначала легко, почти невесомо, словно крыло мотылька. Вопрос. Мой ответ был тихим стоном, вырвавшимся из самой глубины души, когда я прижалась к ним в ответ. Словно от удара молнии, разряд пробежал по позвоночнику, заставив всё тело содрогнуться.
Этот стон стал сигналом, сорвавшим все оковы. Его губы стали требовательными, жадными. Он не просто целовал – он поглощал, пытаясь насытиться. Его рука, лежавшая у меня на талии, скользнула вверх по спине, под тонкую ткань рубахи. Шершавые подушечки пальцев обожгли оголённую кожу, вызвав новый виток дрожи. Каждое прикосновение было как удар тока – болезненно-сладким, лишающим рассудка. Я вцепилась пальцами в ткань его рубахи на груди, чувствуя под ней твёрдые мышцы и бешено бьющееся сердце. Мой мир сузился до его поцелуя, рук, тепла.
Он оторвался от моих губ, его поцелуи рассыпались жгучим дождем по щеке, скуле, спустились к чувствительной шее. Каждое прикосновение дразнило, неумолимо требуя большего, я выгнула спину, подставляясь ему навстречу.
Мы замерли. Его дыхание, горячее и прерывистое, обжигало мою шею. Моя рука, сама не знаю как, запуталась в его волосах – густых, шелковистых, чуть влажных у висков. Мир сузился до точки: его губы на моей коже, мои пальцы в его волосах, бешеный танец двух сердец под тонкой тканью одежд. Воздух густел от невысказанного желания, от опасности, от невозможности этого момента.
Он приподнялся, его глаза в полумраке горели тёмным пламенем. Одна его рука всё ещё крепко держала меня за талию, пальцы другой медленно скользнули от моей щеки вниз, по линии горла, к вырезу рубахи. Его прикосновение было как раскалённый металл – я ахнула, выгибаясь навстречу. Каждая клетка тела кричала «да», забыв о долге, о брате за спиной, о будущем муже-призраке. Существовал только он. Его запах корицы и кожи, его дыхание, смешанное с моим, его пальцы, рисующие невидимые узоры над линией моего декольте...
– Ты так прекрасна, – его шёпот был хриплым, словно сквозь горло проходили битые стекла. – Как пламя в ночи...
Его пальцы дрогнули. Крючок моей рубахи поддался под их нажимом. Ткань чуть расступилась, обнажив ключицу и верхнюю часть груди. Холодок воздуха смешался с жаром его взгляда. Я замерла, не в силах дышать. Его губы опустились на обнаженную кожу – сначала почти целомудренно, затем с нарастающей жадностью. Звезды взрывались у меня под веками. Его рука на талии скользнула ниже, к бедру, прижимая меня к нему так, что я почувствовала его жёсткое желание сквозь слои ткани, другой рукой он скользнул под рубаху, лаская живот, поднимаясь к груди. Его пальцы достигли цели, с нежностью, граничащей с похотью, он провёл указательным пальцем по твёрдому соску. Мимолётное касание к столь чувствительному месту вырвало мой тихий стон из уст в мольбе и отчаянии, объединяясь с его стоном, словно Даарио ждал этого момента целую вечность. Внутри всё сжалось и расплавилось одновременно.
– Даарио... – прошептала я, и в этом имени был весь мир.
Он поднял голову, его глаза были дикими, потемневшими от страсти. Он нашёл мои губы снова, его рука под моей спиной скользнула выше, к лопатке, прижимая меня ещё ближе, стирая последние границы. Казалось, ещё мгновение – и контроль рухнет. Темнота, жар его тела, его губы, его руки – всё звало потеряться, сгореть... Земля уходила из-под ног, а разум растворялся в тумане желания, но я почувствовала движение рядом.
Джестис. Она не проснулась. Она просто... пошевелилась. Сонно легла на спину, лицом повернувшись к нам. Её тёплое дыхание коснулось моей спины. Колено под одеялом слегка уперлось в моё бедро.