Страница 49 из 92
– Оскорблением? – Легион шагнул к Даарио, сокращая расстояние до опасного минимума. Их груди почти соприкасались. – Она своими руками могла подписать нам всем смертный приговор! Ей нужен урок! Суровый урок, чтобы впредь мозги включала!
– Уроки бывают разными, – парировал Даарио, его глаза сузились до щёлочек. В них не было страха, лишь холодная оценка угрозы. – И наказание должно соответствовать преступлению. А не быть сведением счётов, – в его словах прозвучал скрытый укор, намёк на их неприязнь.
Я сидела, сжавшись в комок. Вина душила, слова Легиона жгли, как раскалённые угли.
«Глупость... Предательство... Безответственность…»
Казалось, будто искры костра защекотали под кожей запястий, отвечая на всплеск унижения и ярости. Я до боли вцепилась ногтями в ладони, пытаясь вдавить бушующую силу обратно. Не сейчас. Только не сейчас. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с потом.
– Легион, пожалуйста! – вскрикнула Джестис, вскакивая и бросаясь ко мне, пытаясь заслонить меня своим телом. Её голос дрожал от смеси страха и отваги. – Она не хотела зла! Она скучала по брату!
Легион лишь бросил на неё уничтожающий взгляд, но отступил на шаг от Даарио. Его дыхание было тяжёлым, как у разъяренного быка. Напряжение в палатке достигло предела, грозя взорваться новым, уже внутренним боем. Глаза Легиона и Даарио были устремлены друг на друга, словно в немой дуэли, полной ненависти и взаимного вызова. Дождь за стеной тента ревел, как ярость самого Легиона.
– Приказ, – проскрежетал Легион наконец, отрывая взгляд от Даарио и обращаясь к гвардейцам, но его глаза всё ещё пылали. – Ночлег здесь. Двойные посты. Первая смена за Локвудом и Дэрилом. Остальным отбой. На рассвете в сёдла, – он резко повернулся и ушёл в самый тёмный угол палатки, его фигура растворилась в тенях, но ощущение его гнева висело в воздухе, как запах грозы.
Даарио медленно опустился на своё место, его взгляд нашёл меня. В нём не было упрёка, лишь глубокая, непроницаемая тень. Он едва заметно качнул головой, то ли в ответ на мои слёзы, то ли на выходку Легиона. Потом его пальцы легонько коснулись своей ладони – того самого места, где у меня бушевала сдерживаемая сила. Предупреждение? Понимание? Я отвела глаза, утыкаясь в плечо Джестис, позволяя слезам скатываться на её камзол, чувствуя, как стыд и вина смыкаются надо мной холодными тисками.
Взяв себя в руки, я направилась в самый дальний угол от брата. Тени там сгущались, поглощая свет. Разложив для себя и Джестис шерстяные подкладки, импровизированные подушки из свернутой одежды и одеяла, я сбросила чистый верхний камзол, подложив его под голову. Холодный воздух палатки обжёг кожу, но я нырнула под одеяло, вспоминая совет генерала Геронда о тепле в «спальном мешке». Однако меня трясло не от сырости. Изнутри выжигала ярость на саму себя и леденящая обида на брата, растворившегося во мраке. Каждый мой нерв был натянут как струна.
– Не могу позволить двум девушкам спать в углу палатки, – тихий, тёплый голос Даарио прозвучал так близко, что я вздрогнула. Он стоял над нами, его силуэт вырисовывался в полумраке. – Уязвимое место. Если нагрянут звери… или, того хуже, люди.
Понимание мелькнуло в наших с Джестис глазах. Молча, мы сдвинули наши подстилки, освобождая место в самом углу, за спиной у меня. Даарио быстро улёгся, натянув одеяло до подбородка. Рядом расположились другие гвардейцы, и я оказалась зажатой между теплом подруги и незримым притягательным полем, исходившим от посла. Джестис прижалась ко мне всем телом, мелко дрожа.
– Согреемся быстрее, – прошептала я, обнимая её.
Почувствовав, как её измотанное, напуганное тело постепенно перестаёт дрожать, дыхание выравнивается, становится глубже, погружая в сон, я расслабилась. Возможно, моё тепло убаюкало её быстрее, чем остальных. Казалось, что моя температура была выше температуры Джестис. Это из-за проклятого дара? Надеюсь, ответы будут в Закатных землях. Если мы доедем…
– Трудно уснуть, лисичка? – шёпот Даарио коснулся моего оголенного затылка, откуда я убрала волосы. Тёплое дыхание обожгло кожу, вызвав мурашки.
– После увиденного… – еле слышно ответила я, поворачивая к нему голову настолько, насколько позволяло пространство. Наши лица оказались в паре дюймов друг от друга. – Меня… – перевернувшись к нему всем телом, я смутилась от этой внезапной близости. – Меня съедает вина. Легион зол, но он прав. Не отправь я письмо… Сэмюэль, Клиф, Филипп… – горький ком подступил к горлу, слёзы выступили на глазах.
– Ты не знала… – его ладонь, горячая и сильная, осторожно коснулась моей щеки. Большой палец с нежностью смахнул предательские слёзы. – Не могла знать. Это не твоя вина. Ты предупреждала о Северной тропе. Предупреждала о фигуре в чёрном. Остальные… – он слегка кивнул в сторону спящих стражников и тёмного угла Легиона. – Проигнорировали. Включая твоего брата.
– Не вини его… – я попыталась отстраниться, но его рука мягко, но неумолимо удержала меня. Сила в его пальцах была не для контроля, а… для удержания связи. – Мне надо было быть умнее…
– Я не виню его, Рин, – его голос был бархатистым, полным странной нежности, смешанной с горечью. – Но ваши миры… разные. Ты не ходила в походы, не знала опасностей дорог. Сидела в своей башне, в золотой кл…
– Я выбрала сидеть в замке, – резко перебила я, инстинктивно прикрыв его губы ладонью. Его глаза широко распахнулись от неожиданности, но не от гнева, в них читался интерес. Жар его дыхания ласкал мои пальцы, волна тепла разлилась от руки по всему телу, заставляя сердце бешено колотиться. – Это был мой выбор. Сидеть, как ты хочешь сказать, в клетке.
Медленно я попыталась убрать руку, но он перехватил её своей. Наши ладони сплелись. Его большой палец начал медленно, гипнотически водить по моей тыльной стороне кисти. Сердце бешено стучало, выбивая ритм и страха, и влечения. Казалось, он слышал этот гулкий стук, чувствовал дрожь, пробегавшую по моей коже. Его глаза, приспособившиеся к темноте лучше моих, ловили мой взгляд. В них горел глубокий, неподдельный огонь, смешанный с тенью чего-то невысказанного, тяжёлого.