Страница 47 из 92
– Идите к ним. Они скоро закончат.
Я открыла рот – протест, вопрос, – но его взгляд остановил меня. Твёрдый. Непререкаемый. Мы с Джестис, поскальзываясь на размокшей, кровавой каше земли, двинулись к опушке. Легион уже нёсся к Даарио, его плащ развевался тёмным крылом. По моей спине пробежали ледяные мурашки, не имевшие ничего общего с холодом дождя. Воздух был густ от влаги, железного привкуса крови и тяжёлого, невысказанного предчувствия беды. Где-то в этом сером мраке, под завесой ливня, бесследно исчез старый извозчик. Тишина после вопроса Джестис повисла звонче любого крика.
***
Когда мужчины наконец возвели большую палатку с широким козырьком, натянутым над входом для защиты от потока, нам с Джестис дали время сбросить промокшие, прилипшие к телу одежды и облачиться в сухое из уцелевших дорожных сумок. Словно загнанные зверьки, мы выскользнули из внутренней тьмы шатра под низкий козырек, надеясь глотнуть менее влажного воздуха и дождаться, пока мужчины переоденутся. Но стихия разбушевалась не на шутку. Ливень превратился в сплошную, ревущую стену воды. Мощные капли, подхваченные шквальным ветром, хлестали даже под наше укрытие, заставляя нас отпрянуть глубже, загоняя обратно в палатку. Холодная влага тут же пробирала тонкую сухую ткань сменного камзола. Земля под ногами превратилась в хлюпающее месиво.
Мы отвернулись к темной стенке палатки, притворяясь, что разглядываем швы ткани, когда мужчины начали сбрасывать мокрые камзолы и рубахи. Стыд и девичье любопытство вели в моей груди тихую войну. Любопытство победило. Я украдкой наблюдала, как тусклое свечение желтоватых минералов, разложенных внутри для света, выхватывало из полумрака рельефные торсы, сильные плечи, блеск мокрой кожи.
Мой взгляд невольно притянулся к Даарио. Он стоял чуть в стороне, у «стенки», спиной ко мне. Загорелая кожа его спины была гладкой, холмистой местностью, где под ней перекатывались, напрягаясь и расслабляясь, мощные мышцы. Казалось, сами Боги вылепили эти линии – широкие плечи, сужающиеся к сильной пояснице, длинные мышцы, идущие вдоль позвоночника. Его тёмные, распущенные волосы, мокрые и тяжёлые, спадали почти до лопаток, и капли воды, словно слепые жемчужины, скатывались по спине, исчезая под поясом низко сидящих штанов. Я смотрела, заворожённая, дыхание застряло в горле. Сердце бешено колотилось, кровь ударила в виски, когда его руки опустились к поясу, пальцы скользнули по застежке, слегка приспустив ткань…
Он замер. Медленно, как хищник, почуявший взгляд, повернул голову через плечо. Тусклый свет минералов поймал его профиль, подсвечивая острые скулы, и блеснул в тёмной глубине глаз. Одна бровь изящно изогнулась вверх. И на губах его расцвела та самая хитрая, знающая улыбка, что заставляла мой разум путаться, а живот сжиматься от запретного тепла. Хищник, поймавший добычу на месте преступления.
Моё лицо вспыхнуло таким жаром, что я испугалась – неужели опять? Бешено стучало сердце и горели щёки от стыда и желания. Я резко отвернулась, уткнувшись взглядом в мокрый холст палатки, чувствуя, как Джестис тихо хихикает рядом.
– А подглядывать нехорошо, принцесса, – его шёпот обжёг моё ухо, как прикосновение раскалённого уголька. Голос был низким, бархатистым, окутывая тёплым дыханием, пахнущим корицей и кардамоном.
Я вздрогнула, не ожидая его так близко.
– Я не… – начала я оправдываться, голос дрожал.
– Нет, хотела, – мягко, но неумолимо оборвал он. Его рука легла мне на талию – мимолётно, едва ощутимо, сквозь ткань камзола. Покалывающий разряд пробежал по всему телу, заставив меня снова вздрогнуть, когда он сжал руку. – Любопытная лисичка.
Прикосновение исчезло так же быстро, как и появилось. Но жар от него остался, разливаясь волнами по животу, груди, щекам. Благодарю Богов за тусклый свет и глубокий угол, где мы стояли с Джестис! Шум ливня, барабанившего по тенту как бешеный, заглушал шёпот и движения. Как он так быстро подкрался? Миг назад он был в другом конце группы. А теперь его дыхание обжигало моё ухо, а слова звенели в самой глубине моего существа, смешивая стыд с невыносимым влечением. Я не услышала ни шага, ни шороха – лишь этот голос, возникший из ничего, как призрак из тумана. Я почувствовала лёгкий холодок, означающий, что Даарио уже не было рядом, но не смела поворачиваться.