Искры во тьме

Глава 19

Вокруг началась лихорадочная суета, резко контрастирующая с мёртвой тишиной мгновением ранее. Джестис, лицо её было бледным, но руки не дрожали, вытащила из сломанной кареты ларец с врачебными припасами. Она метнулась к Легиону, который стоял, опираясь на меч, осматривая лес с хищной настороженностью. На его плече, чуть выше согнутого локтя, темнел свежий порез, из которого сочилась алая нить, смешиваясь с дождем и грязью на камзоле.

– Держите, Ваша Светлость, – её голос был тонким, но твёрдым. Она ловко надрезала пропитанную кровью ткань ножом, обнажив рану. Из пузырька с узким горлышком она вылила на порез прозрачную жидкость. Она вскипела белой пеной при соприкосновении с кровью, зашипев, как раскалённое железо в воде. Легион резко втянул воздух сквозь зубы, но стон он подавил.

– Глубоко не вошло, – заключила Джестис, быстро прижимая чистый лоскут полотна. Её пальцы, тонкие и умелые, ловко заворачивали концы ткани, накладывая тугую повязку. Швы не потребуются. Но не нагружайте руку.

Их взгляды встретились. Глаза Джестис – огромные, полные немого вопроса и сострадания – упёрлись в ледяные карие глубины Легиона. И случилось нечто, от чего у меня перехватило дыхание. Лёд в его взгляде дрогнул, растаял, сменившись чем-то тёплым, почти... нежным. Его рука – та самая, что только что рубила врагов с механической жестокостью – поднялась. Она дрожала, едва заметно, от остаточного напряжения после боя. Пальцы, грубые и сильные, легли поверх руки Джестис, всё ещё прижимавшей повязку. Нежно. Осторожно. Уголки его губ, обычно поджатые в холодную складку, дрогнули, наметив тень улыбки.

– Благодарю, Джестис, – его голос прозвучал непривычно тихо, низко, без привычной стали. – Ты… заботлива.

Джестис замерла. Яркий румянец залил её щёки, распространившись до кончиков ушей. Она не отводила взгляда, словно заворожённая, забыв про бинт в своей свободной руке. В этом внезапном островке странной нежности посреди кровавого хаоса было что-то сокровенное и хрупкое.

Я отвела глаза, чувствуя жар неловкости, и взгляд мой нашёл Даарио. Он стоял в нескольких шагах, неподвижный, как изваяние тёмного стража. Лицо было обращено к небу, к низко нависшим, клубящимся тучам. Капли дождя стекали по резким скулам, очерчивая сильную линию челюсти, скользили по шее, исчезая под воротником мокрого плаща. Ни тени напряжения в его позе – лишь абсолютная, пугающая сосредоточенность. И под ней – холодная, глубокая ярость, тлеющая, как угли под пеплом. Он медленно повернул голову, и его взгляд, тёмный и тягучий, как цветочный мёд, нашёл меня. В его глубине плавали алые отблески недавней резни. Он шагнул ко мне, одним движением заслонив от пристального взора Легиона, который наблюдал за послом с хищной подозрительностью ястреба.

– Покажи руку, – его шёпот был едва слышен сквозь шум ливня и приглушенные голоса стражников.

Я разжала кулак, который инстинктивно сжимала, вложив ладонь в его протянутую руку. Сердце колотилось, как у пойманного в капкан зверя. Я боялась увидеть обугленную кожу, волдыри, следы вырвавшегося пламени… Но ладонь была лишь грязной, испачканной землёй с места нашего падения. Ни красноты, ни ожога. Лишь лёгкое, призрачное тепло там, где недавно под кожей бегал огонь.

– Хорошо… – выдохнул он, его пальцы скользнули по моей ладони, запястью, коснулись щеки, где ещё пылала память о его пощёчине. – Прости, что ударил тебя… Я…

– Всё в порядке, – перебила я, сжимая его пальцы. Моя улыбка была слабой, вымученной, но искренней. – Это было необходимо. Я понимаю. Ты не ранен?

– Цел, – ответил он коротко. Его взгляд смягчился на миг, лишь для меня, прежде чем он обернулся к Легиону, голос вновь обрел стальную твёрдость. – Дождь крепчает, наследник. Надо искать укрытие или ставить лагерь здесь. Или вы предпочитаете, чтобы ваша сестра простудилась? – последние слова были брошены как вызов.

– Поблизости нет деревни? – спросила я, ощущая, как холодная влага пропитывает камзол, подбираясь к коже. – Ставить лагерь здесь? Среди трупов? В лесу, где только что на нас напали? Вы предлагаете спать, вдыхая запах крови и слушая вой зверей, которые придут полакомиться?

Легион резко повернулся к нам. Дождь стекал по его лицу, смывая брызги чужой крови. Казалось, он только сейчас осознал весь масштаб катастрофы. Его уверенность дала трещину.

– Трое пали, – его голос был хриплым, как скрип несмазанных петель. – Одна лошадь ускакала… четверо коней убиты… – он провел рукой по лицу, жест был усталым, почти отчаянным. – Но этот чертов ливень… Разобьем палатку на опушке. Как только стихнет – двинемся верхом. Осталось не так уж далеко.

Мы с Джестис прижались друг к другу рядом с Даарио, мелко дрожа. Промокшие до нитки, мы чувствовали, как холод пробирает до костей. Дождь яростно барабанил по остаткам кареты, сбегая с крыши грязными ручьями. Земля, пропитанная алой жижей, отдавала кровь потокам воды, создавая зловещие багровые ручьи, бегущие в колеи и ямы, размывая следы, но не память. К нам подошёл Дэрил. Его лицо было каменной маской горя. Плечи ссутулились под невидимым грузом утраты. Он накинул на нас большой кусок плотной, промасленной ткани – часть тента. Мы с Джестис ухватились за его края, создавая шаткий козырёк. Я коснулась плеча Дэрила, когда он уже собирался уйти.

– Мне так жаль, Дэрил… – мой голос сорвался, слёзы подступили к горлу, обжигая глаза. – Сэмюэль… он не заслужил…

– Правду говорите, Ваше Высочество, – его голос был прерывист, как у человека, задыхающегося от боли. – Лучше бы брат пал в бою, с мечом в руке… чем так… под этим проклятым деревом… от своего же коня… – он сглотнул ком. – Рад, что вы целы. И что подонки получили заслуженное.

– Лучше бы все остались живы… – вырвалось у меня, и я не смогла сдержать дрожь.

Боль в его глазах была физически ощутимой. Никто не должен был умирать. Особенно так… бессмысленно.

– А где извозчик? – вдруг спросила Джестис, озираясь с внезапным испугом. Все головы резко повернулись в её сторону. Взгляды, настороженные, забегали по окрестностям, по телам, по кустам. – Старик… Он что… тоже убит?

– Легион! – голос Даарио прозвучал как удар хлыста. В его глазах мелькнуло острое, леденящее осознание. Он повернулся к Дэрилу. – Пересчитай всех: трупы наших коней, нападавших, наших людей. Тщательно. Сейчас же!

Гвардеец кивнул, лицо его стало ещё мрачнее, и он бросился исполнять приказ. Даарио жестом, не терпящим возражений, указал нам в сторону опушки, где несколько человек возились с установкой большой палатки.