Страница 17 из 92
Я лишь задумчиво кивнула, давая понять, что услышала ответ Джестис, и снова отвернулась к окну, будто ставя живую точку в разговоре. Тотчас послышались знакомый скрип железных петель тяжёлой дубовой двери. Джестис вышла, и её приглушенный голос, отдающий распоряжения стражнику за дверью, донёсся как сквозь вату. Дверь скрипнула вновь, глухо захлопнулась, и в комнате воцарилась глухая, звенящая тишина, давящая на уши.
Через какое-то время, нарушив гнетущий покой, в комнату вошли служанки. Сидя спиной к двери, я лишь слышала шарканье, как минимум, шести пар ног по паркету, плеск воды в ведрах, бившейся о жестяные стенки с глухим перекатывающимся стуком при каждом шаге. Призрачной процессией они прошли мимо меня четыре раза: туда – с полными, отяжелевшими, обратно – с пустыми кувшинами и тазами. Когда всё было готово, ко мне приблизился тихий шаг. Мария, почтительно склонившись в темноте у моего кресла, прошептала: «Ванна готова, Ваше Высочество». Я механически поблагодарила её хрипловатым голосом, и она бесшумно растворилась, словно тень.
Сняв с себя испачканное платье, на котором были заметны потемневшие следы грязи и несколько пучков сена, впившихся в шёлк, я сбросила его в корзину для грязного белья в спальне вместе с туфельками и нижним бельем. Войдя в ванну, я обратила внимание на отражение в зеркале: из него на меня смотрела растрепанная девушка с опухшими, покрасневшими глазами тёмно-изумрудного цвета, под которыми пролегли тёмные круги, бледное лицо осунулось, словно солёные слёзы иссушили его, отчего распухшие, красноватые губы смотрелись нелепо.
Дотронувшись прохладными пальцами до налитых губ, я вновь вспомнила поцелуй посла, его необузданность, где нежность проигрывала, уступая ярости. Глядя на себя сейчас, я понимала, что посол видел то же самое, с одним исключением: мои губы тогда были бледными, сухими и, возможно, потрескавшимися. Тогда почему он поцеловал меня? Я же была похожа на призрака с огненными волосами. Неужели это была жалость? Не хватало ещё, чтобы мой первый поцелуй случился из-за его жалости ко мне.
Спрятав эти мысли в дальнюю комнатку своего разума, я погрузилась в ванну. Слегка остывшая вода была комфортно прохладной для тела. Я взяла мочалку, намылив её мылом с цветочным ароматом до пены, и принялась усердно тереть кожу, уделяя особое внимание рукам и грязи под ногтями. Закончив с телом, я взяла флакон жидкого мыла для волос с полки возле ванны и второй раз за день помыла волосы.
После водных процедур я лежала в кровати в длинной ночной рубашке белого цвета и смотрела на тёмный балдахин. Лунный свет из окна окрашивал комнату в холодные оттенки голубовато-синего цвета, изредка вся спальня уходила в глубокий мрак от облаков, закрывающих луну. Уставшее тело и разум требовали долгожданного отдыха, и вскоре я прикрыла глаза, проваливаясь в глубокий сон.