Страница 16 из 92
Глава 6
Я летела сквозь сгущающийся сумрак, ноги сами несли меня по знакомой каменной дорожке к спасительным стенам замка. Холодный ночной воздух, как ледяные иглы, впивался в разгоряченную кожу, контрастируя с пожаром, бушевавшим внутри. Дыхание сбилось, сперва от поцелуя, этого дерзкого, нежданного вторжения, а теперь от бега, где каждый вдох обжигал лёгкие острой болью. Но куда невыносимей было предательское томление в теле, ноющая, навязчивая пульсация глубоко внизу живота и в налитых тяжестью грудей нашёптывала безумие. Вернись… вернись к нему…
Ворвавшись в свои покои, я захлопнула массивную дубовую дверь спиной, с силой прижавшись к прохладной, твёрдой древесине. Воздух врывался в пересохшее горло прерывистыми, хриплыми глотками. Сердце колотилось так, будто рвалось наружу, смешиваясь со стуком крови в висках.
Что это было?! Боги, что это было?!
Гнев вспыхнул жгучей волной, сжимая горло. Как он посмел? Как посмел прикоснуться? Как посмел… поцеловать?! Я – невеста его Повелителя! Я – принцесса Гилдмура! А он… он всего лишь посол, сопровождающий! Должен был охранять, а не… не осквернять!
Но почему тогда моё тело предательски отозвалось на его прикосновения сокрушительной волной тепла? Почему колени подкосились, а воля растворилась в тот миг, когда его губы коснулись моих? Это тёмное, незнакомое, всепоглощающее желание… откуда оно? Оно пугало своей силой и чуждостью.
И этот поцелуй… Мой первый поцелуй. Нежный и дерзкий, пьянящий и крадущий разум. Он не был дарован, не был вымолен. Он был украден. Украден послом Даарио в сумраке конюшни, как вор крадет самое драгоценное. Ощущение его губ всё ещё жгло, как клеймо позора и… чего-то ещё, стыдного, но сладкого.
– Каков наглец, – возмутилась я вслух, отходя от двери.
– Кто наглец? – голос Джестис эхом отозвался от стен комнаты.
Страх окатил меня подобно ледяным брызгам воды в реке Лоун. По спине побежали мурашки, волосы на затылке встали дыбом, а сердце, сперва замершее, заколотилось с такой бешеной силой, что дыхание перехватило. Ей ни в коем случае нельзя рассказывать, что произошло между мной и послом. Пока. Я должна была вести себя так, будто ничего не случилось, ни этой близости, опаляющей стыдом, ни этого предательского трепета под грудью, ни того поцелуя... того поцелуя, что всё ещё жжёг губы.
– Милостивые Боги, ты меня напугала, – честно произнесла я, вглядываясь в силуэт Джес, сидевшей в кресле спиной к окну. – Почему ты в темноте?
– Тебя ждала и слегка задремала, – она поднялась и подошла к письменному столу, несколько раз ударив по лампе с самоцветами, отчего по комнате разлился тусклый свет. – Вообще-то это ты всех перепугала. Где ты была? Тебя искали несколько часов.
– Плохо искали, значит, – решила я пошутить, садясь в кресло, но Джес испепеляла меня взглядом. – Я была в конюшне. Пыталась успокоиться, как это делал Артемис. Нужно было побыть одной и всё обдумать, – я следила за реакцией Джестис, она прищурила глаза, будто пыталась поймать меня на лжи.
– Что ты должна была обдумать? – она вернулась в кресло и сидела слегка наклонившись вперёд. – Мне сказали, что ты выбежала из кабинета отца, словно заяц, удирающий от собак. Так ещё и пожар в кабинете…
– Пожар? – я сделала удивлённое лицо, но Джестис была серьёзна. – О пожаре ничего не знаю, я выбежала до него… Джес, меня продали в жёны Правителю Закатных земель.
Слова сорвались с губ, повиснув в воздухе. И ничего. Абсолютная пустота. Ни вспышки гнева, ни жгучей ярости, ничего из того, что бушевало во мне ещё час назад кипящей лавой. Все потухло. Выгорело дотла. Как угли в камине, которые залили ледяной водой. Внутри меня была выжженная пустыня. Я выплакала и выплеснула всё в конюшне, и теперь лишь холодная, тяжёлая данность давила на плечи. Мой долг, моя участь, принятая безропотно, как приговор.
– Продали… – Джестис выглядела шокированной. – Теперь становится понятно, почему мы не знали о приезде посла заблаговременно. Действительно, наглец. Но почему тебе об этом не сказали раньше? Когда было принято это решение? Неужели утром?
– Король сказал, что на принятие этого решения у него ушли годы, – безэмоционально ответила я.
–
Годы?
– она вскрикнула, вскакивая с места. – Но как? Для чего? Почему же не сказали раньше?
– У меня не было ни сил, ни желания выслушивать «Что? Как? И почему?», – я глядела сквозь Джестис в окно за её спиной. – Успела услышать, что это укрепит наш политический союз, – усмехнувшись, добавила. – Я накричала на короля, представляешь? Помнится, Легион тоже кричал на него.
– Я думаю, что все бы перешли на крик от этой новости, – произнесла Джестис тихо, я чувствовала, что она наблюдает за мной. – Когда мы отправляемся?
– Мы? – я перевела на неё взгляд. – Точно, мы… Не имею ни малейшего понятия, хоть завтра, хоть через месяц, мне уже всё равно.
Между нами повисла густая, осязаемая тишина, заполнившая покои до самого потолка. Я вновь уткнулась взглядом в непроницаемую темноту за окном, прокручивая в голове события этого вечного дня. Джестис сидела рядом, притихшая. Она больше не задавала вопросов, не пыталась пробиться через мою уставшую защиту. Она была как тихий ангел-хранитель, склонивший голову в молчаливом понимании. Её спокойное, задумчивое присутствие было единственной соломинкой в этом омуте. Немой поддержкой, за которую я цеплялась. Мы просидели так неизмеримо долго, разделенные молчанием и связанные им же.
– Довольно, – мягким голосом произнесла Джестис, поднимаясь с кресла. – Погрустили и будет. От тебя так пахнет лошадьми, будто ты спала на их подстилке. Мне кажется, что я по запаху могу определить, что это был Аргенто.
– Не угадала, – я выдавила смешок. – Я сидела на сене в пустом стойле Лютика.
– Эх, промахнулась, – с шутливой досадой Джес щёлкнула пальцами. – Я попрошу служанок набрать воду, искупайся и ложись уже отдыхать. Выглядишь ужасно, – она обернулась с лёгкой улыбкой, тронувшей её глаза. – Ты пропустила обед и ужин, может, попросить принести еды?
– Кусок в горло не лезет, – я следила за ней в пол оборота. – Как думаешь, мать знала, что задумал король?
– Даже если и знала, – она испустила тяжёлый вздох. – Мы обе понимаем, что повлиять на решение Его Величества она бы не смогла.