Страница 38 из 74
Глава 11
После завтрака в столовой, где Тамара Павловна, встретив мой взгляд, лишь едва заметно кивнула и тут же отвернулась к раздаче, я направился в ГАИ. В приоткрытое окно трамвая затягивало особенный запах осени — влажный асфальт в смеси с увядающей листвой. Я ехал, держа на коленях свёрнутую в трубку синьку и папку с листами, отпечатанными в 2025 году. Странное чувство — нести в кармане будущее, оформленное по всем правилам прошлого.
Здание Управления ГАИ на Ставропольской было солидным, двухэтажным, с высокими окнами. У входа, как и положено, дежурный милиционер, перетянутый ремнём. Я назвал свою фамилию, он сверился со списком в толстой тетради, кивнул и пропустил внутрь.
— Не подскажете, товарищ сержант, как мне пройти к Удалову? — спросил я.
— Кабинет 214, второй этаж, — бросил он мне вслед.
Внутри пахло воском, краской и влажным сукном шинелей. По коридорам сновали люди в форме, деловитые, озабоченные. Я поднялся по широкой лестнице, отыскал дверь в приёмную. Вошёл. Сидящая там барышня в форме рядового милиционера вопросительно подняла на меня взгляд, оторвавшись от какого-то не то журнала мод, не то папки с отчётами или списками.
— Добрый день, — сказал я. — Самарский к Удалову. Назначено на десять.
— Сейчас узна́ю, свободен ли Николай Петрович, — прощебетала она и продефилировала в кабинет начальства. Секунд через десять она выпорхнула оттуда и жестом пригласила меня войти.
Я подошёл к распахнутым двойным дверям и из вежливости пару раз стукнул костяшками пальцев по косяку.
— Войдите!
Голос Удалова был узнаваем — низкий, властный. Я вошёл. Кабинет был просторный, с больши́м дубовым столом, заваленным бумагами. На стене — карта города с флажками, портрет Брежнева в рамке. Сам подполковник, уже без фуражки, в кителе с открытым воротником, что-то писал, не отрываясь. Лишь через пару секунд он поднял голову.
— А, Самарский. Точно к десяти. Это хорошо. Садись.
Он указал на стул перед столом. Я сел, положил папку и синьку на край.
— Ну что, принёс свои прожекты? — Удалов отложил ручку, откинулся в кресле и выжидающе посмотрел на меня.
— Принёс, Николай Петрович. И план, и спецификацию. Всё, как договаривались.
Я развернул синьку, а поверх неё положил несколько листов формата А4. Чертежи и схемы были выполнены чёткими линиями, с аккуратными надписями. Я специально при печати выбрал не идеальный Times или Arial, а неровный рукописный шрифт «from NikolayM», которым пользуются для конспектов студенты, заплатив на специальном сайте HFont за него 290 рублей. Смотрелось вполне себе аутентично — не как курица лапой, разборчиво, но на машинке или в типографии такое, конечно, не изобразишь. Бумага была под стать шрифту, далеко не идеально белой, с видимыми волокнами. Удалов наклонился, прищурился.
— Солидная работа. Это ты сам так начертил? Или кто-то помог?
— Для каждой качественной работы нужен качественный исполнитель, — уклончиво ответил я. — Есть знакомые с опытом и для такой ответственной, как у вас. Главное — всё наглядно и понятно. Вот общий план квартиры с разметкой. Разными цветами — линии освещения, силовые розетки, отдельные линии для мощных потребителей. Все группы разбиты по автоматам. Вот схема щитка. А это — список всего необходимого.
Я подал ему второй лист. Колонки: наименование, количество, примечания. Кабель АПВ, провода ПВ, пакетные выключатели, розетки, выключатели одноклавишные и двухклавишные, распределительные коробки, изолента, гипс. Инструмент: штраборез, он же — «болгарка» с дисками по бетону, перфоратор со свёрлами. Удлинитель я себе по месту сооружу, невелика хитрость.
— Штраборез… — протянул Удалов, водя пальцем по списку. — Это что за зверь такой? У нас в хозяйстве такого нет.
— Углошлифовальная машина, в просторечии «болгарка». Со специальным диском по бетону, можно и 125-миллиметровым, такого хватит. Без них штрабить стены — каторга на неделю. А с ними — день на всё уйдёт. На стройбазе обязательно должны быть, фирма «Ловечь» поставляет, болгарская. В крайнем случае можно и у строителей попросить «болгарку» с фрезой по камню, но это уже будет… — я запнулся, чуть было не брякнув «не айс», но вовремя поправился, — далеко не такая быстрая и аккуратная работа.
Удалов хмыкнул, продолжая изучать список.
— Кабель… Медь, говоришь, нужна? Что это у тебя тут, — он вчитался в листок, — АПВ 3×2,5 медный.
— Николай Петрович, — я вздохнул, готовый к этому спору. — Алюминий — это не для «Вятки-автомат», и не для духовки. Хотите надёжно запитывать импортную капризную технику — нужна медь. Надёжно, — повторил я, услиливая эффект. — На всю жизнь! И детям достанется.
— Ладно, ладно, с проводом разберёмся, — отмахнулся он, но в голосе уже не было прежней уверенности. Он увидел цифры, понял масштаб. Его взгляд упёрся в колонку с количеством розеток. — А это что такое? Тридцать семь розеток на квартиру? Ты с ума сошёл, Самарский? Это же не лаборатория в НИИ и не коммуналка, а отдельное жильё! У людей по пять — десять штук на всю квартиру, и ничего, живут!
Вот он, главный пункт разногласий. Я знал, что это произойдёт.
— Именно потому и живут, — спокойно парировал я, — что телевизор один, утюг один, холодильник, и всё. А у вас, Николай Петрович, будет два телевизора, я уверен. Квартира же трёхкомнатная. Хотите спорить с женой, что сейчас смотреть — хоккей или фильм? Музыкальный центр. «Вятка». Духовка электрическая. Настольные лампы, бра, торшер. Пылесос. Электробритва. Фен для супруги. Детям, если они есть, — для паяльника или чего ещё. Вы же не хотите, чтобы по всей квартире тянулись тройники и удлинители как удавы? Это и некрасиво, и опасно. Провода путаются под ногами, дети зацепятся, пожар может случиться. Моя задача — сделать так, чтобы розетка была там, где она нужна. За диваном — для торшера. У тумбочек — двойные, для лампы и радиобудильника. На кухне — группа над столешницей для чайника, миксера, электромясорубки. Отдельная — под холодильник. Отдельная — под плиту, если электрическая будет. Вот смотрите.
Я ткнул пальцем в план кухни.
— Здесь мойка, здесь стол, здесь — предположительно, холодильник. Розетка за холодильником — одно место. Здесь, над столешницей, на высоте метр десять — блок из трёх розеток. Чтобы воткнул и забыл. Удобно? Удобно. Безопасно? Абсолютно.
Удалов смотрел на план, потом на меня. На его лице боролись скепсис, привычка к спартанским условиям и растущее понимание, что я, в общем-то, прав.