Страница 32 из 74
Глава 9
Только что мои ноздри щекотал рафинированный аромат дорогого парфюма и свежемолотого кофе из молла двадцать первого века, а теперь в нос ударил густой, сырой дух осени, прелой листвы и машинного масла. Как и рассчитывал, я шагнул из стерильного коридора торгового центра прямо в сумерки гаражного кооператива образца одна тысяча девятьсот восемьдесят первого года, на широкую площадку в дальнем его конце, где отцы иногда давали своим сыновьям навыки парковки, трогания с места и осторожного руления. Гаражный кооператив в Советском Союзе — это не просто место стоянки автомобилей. Это отдельная цивилизация, клуб по интересам и территория абсолютной свободы мужского человека.
Темнота, но не абсолютная. Полвосьмого, до ночи ещё далеко.
Под ногами вместо гладкого керамогранита или асфальта ожидаемо хрустнул гравий. Я машинально прижал к груди свёрток с розами, стараясь не помять. Глаза привыкали к сумраку долго, неохотно выхватывая из темноты крупные и светлые детали окружения. Вокруг громоздились железные и кирпичные коробки гаражей. Ворота красили кто во что горазд, а вернее — кто какую краску смог купить: от грязно-зелёного до ржаво-коричневого. Где-то вдалеке брехала собака, отрабатывая свой хлеб, а над головой в прорехах между тучами уже проглядывали первые звёзды, тусклые и безучастные.
— Ну, с прибытием, — прошептал я себе под нос, переключаясь на Куйбышев.
Нужно было выбираться. Этот лабиринт я помнил смутно — в моём времени здесь уже лет тридцать стоял тот самый торговый центр, из которого я только что вышел сорок четыре года тому вперёд. Я осторожно двинулся вперёд, стараясь не шуметь. Впереди, метрах в пятидесяти, появился отблеск фар, какая-то машина пробиралась к своему гаражу. Я инстинктивно шагнул в тень, почти прижимаясь спиной к холодным воротам какого-то бокса. Свет выхватил из темноты выщербленный асфальт проезда и замер. В проезд, по которому я шёл, машина не свернула, не доехала. Остановилась по соседству у ряда кирпичных капитальных гаражей.
Элита кооператива, значит.
Я осторожно выглянул. Это была «пятёрка». ВАЗ-2105. В 1981 году такая машина ещё была редкостью, эта модель только-только пошла в серию. Машина, похоже, была голубого цвета, редкий ещё колер. В свете фар кружилась мошкара, создавая иллюзию живого тумана.
Дверь водителя открылась, и наружу выбрался высокий, плечистый мужчина в кожаной куртке. Закрывая свою дверцу, хлопнул ей с тем характерным жигулёвским звоном, который ни с чем не спутаешь. Кожанка в восемьдесят первом — это тоже определённый маркер. Либо торговля, либо органы, либо совсем не те, с кем хочешь встретиться в такое время в таком месте. Следом из пассажирской двери вышел второй — пониже, коренастый, в обычном тёмном плаще и кепке.
Я замер, превратившись в слух.
— … ворота открывай, чего возишься, — голос высокого был глухим.
— Замок заедает, Толя, говорил же, что смазать надо, — отозвался второй, суетливо гремя ключами.
Лицо было мне незнакомо, по крайней мере, в этой жизни я с ним водку не пил и в разведку не ходил. Но что-то в осанке этого человека, в том, как он стоял, засунув руки в карманы и лениво оглядывая окрестности, заставило меня напрячься. Высокий повернулся профилем к фонарю, доставая сигареты. Чиркнула спичка, озарив на мгновение резкие черты лица и глубокие складки у рта.
Меня пробрал озноб.
Я не знал этого человека. Не припоминал даже, где мы могли пересекаться. Память молчала, но интуиция, этот старый, битый жизнью пёс, живущий в подкорке, вдруг вздыбила шерсть на загривке и зарычала. Но я его точно когда-то видел. Или кого-то очень похожего. И был уверен, что встреча с ним ничего хорошего сейчас не принесёт.
— Давай уже резче, Серый, — процедил высокий, выпуская струю дыма.
— Сейчас, сейчас… Вот, пошла! — радостно воскликнул второй, со скрипом по очереди распахивая створки ворот. Он сел на водительское место и загнал машину в гараж, пока высокий курил снаружи, изредка сплёвывая. Наконец двигатель заглушили.
— Номера скручивай, — буркнул тот, что в кожаной куртке. — И в тайник спрячь. Завтра другие повесим.
— Да зачем, Толян⁈ — огрызнулся высокий. — Нас сегодня только свои на этой тачке видели!
— Свои дома сидят, телевизор смотрят. Делай, что сказано.
Номера. Я скользнул взглядом по заднему бамперу «пятёрки», пока ворота ещё не закрылись. Жёлтый свет гаражной лампы был тусклым и светил не с той стороны, фонарь с улицы помогал ему не особо, но белые цифры на чёрном фоне я разглядел. «45−18 КШ…», последняя буква заляпана грязью. Но серия наша, куйбышевская. Номер запомнить легко: год Победы + совершеннолетие, такая вот русская мнемоника.
Я дождался, пока створки гаражных ворот со скрипом сомкнутся, лязгнет засов и щёлкнет навесной замок. Мужчины, о чём-то тихо переговариваясь, двинулись к выходу из кооператива. Я выждал пару минут и тоже пошёл к выходу, мысленно прокладывая маршрут. Проходя мимо их гаража, я бросил на него короткий взгляд. Номер гаража — 314. Запомним.
Выбравшись на улицу, я вдохнул полной грудью. Меня понемногу отпускало. Фонари отбрасывали жёлтые пятна на проезжую часть и тротуар, люди спешили домой. Я поднял руку, голосуя. В двадцать пятом году я бы просто ткнул пальцем в экран смартфона, но здесь приходилось полагаться на удачу и наличие свободных «бомбил».
Зелёный огонёк такси вынырнул из потока, как маяк надежды. «Волга» ГАЗ-24, королева дорог, мягко притормозила у бровки. Я открыл переднюю дверь, стараясь не задеть букетом о стойку.
— До Ульяновской подбросишь, шеф? — спросил я, заглядывая в салон. — До общежития УВД. Накину сверху.
Водитель, пожилой мужик с пышными усами «подковой», посмотрел на меня, потом на огромный, завёрнутый в крафт-бумагу букет и буркнул, — Садись!
Я сел, укладывая цветы на колени. Сумку с рабочей одеждой бросил в ноги. Мужик молча включил счётчик, и машина тронулась, плавно набирая ход. В салоне пахло, кажется, «Красной Москвой» — видимо, предыдущая пассажирка была дамой старой закалки. Радио тихо бормотало какую-то эстрадную мелодию. Я прислушался — Гнатюк пел про барабан. Тоже неплохо.