Страница 31 из 74
До молла «Эль Рио» я дошёл пешком, наслаждаясь возможностью просто идти по ровному тротуару, не опасаясь вступить в лужу или споткнуться о разбитый асфальт. Вечерняя Самара сияла витринами, манила скидками и обещаниями сладкой жизни. Я нырнул в прохладное нутро молла, лавируя между стайками подростков. Цветочный бутик был на первом этаже, сразу за фонтаном. Здесь пахло влажной землёй, срезанными стеблями и деньгами.
— Добрый вечер, — молоденькая флористка оторвалась от телефона. — Вам букет по какому поводу?
— Для свидания, которое может и не состояться, если я опоздаю, — усмехнулся я, разглядывая витрину холодильника. — Мне нужны розы.
— Есть «Американская красавица», — девушка оживилась. — Это классика. Длинный стебель, крупный бутон, стоят долго. Смотрите, как они вам?
Цветы мне понравились.
— Пятнадцать сделайте, — твёрдо сказал я. — И упакуйте так, чтобы они пережили… скажем так, длительную транспортировку в не самых благоприятных условиях. Жёсткий каркас, крафт-бумага, никакого целлофана.
Пока она колдовала над цветами, я метнулся в соседний отдел. Большая коробка конфет Merci. Банально? Возможно. Но в восемьдесят первом году такой набор шоколада — это не просто сладость, это валюта, это произведение искусства, это вкус недоступной заграничной жизни. Я расплатился картой, чувствуя, как тает мой миллионный баланс, но ничуть об этом не жалея. Деньги — это просто цифры на сервере, а улыбка Тамары, когда она увидит эти розы… это, братцы, бесценно.
Теперь самое сложное: уйти.
Я забрал тяжёлый, роскошный букет, прижимая его к груди, как младенца. Люди в торговом центре косились на меня: седой мужик с чем-то подозрительно похожим на букет, пёр куда-то с целеустремлённостью локомотива. Выходить через главные двери было нельзя — слишком много камер, слишком много глаз. Да и на той стороне нужна интимность, так сказать. Мне нужно было место тихое, глухое, где пространство имеет тонкие стенки. Я знал такой закуток: служебный коридор возле кинотеатра, ведущий к запасному пожарному выходу. Там редко кто ходит, а дверь — массивная, железная, с небольшим окошком — идеально подходила для моих целей.
— Эй, мужчина, туда нельзя! — крикнул охранник, скучавший у эскалатора, заметив мой манёвр.
— Я только гляну, не забыл ли там зонт! — соврал я на ходу, ускоряя шаг.
И нырнул в коридор, пахнущий бетоном и дезинфекцией. Дверь пожарного выхода была прямо передо мной. На ней горела зелёная табличка «Выход», и ирония этой надписи заставила меня криво ухмыльнуться. Выход, да. Только не на улицу, а в другую эпоху. Я прислонился плечом к холодному металлу, перехватил букет поудобнее, чтобы не сломать стебли при переходе, и коснулся рукой стекла в маленьком окошке двери. Стекло отозвалось знакомой вибрацией.
Три минуты. Время пошло.
За дверью должен быть Куйбышев. Тогда здесь, кажется, был пустырь или гаражный массив. Неважно. Главное — не влететь в кирпичную стену. Я сосредоточился, вызывая в памяти образ Куйбышева: запах осени, дым от сжигаемой листвы, тусклый свет уличных фонарей. Мир вокруг качнулся, коридор с евроремонтом поплыл, растворяясь в фиолетовом мареве портала. Я сделал шаг вперёд, толкая тяжёлую дверь, которая вдруг стала податливой, как мыльная плёнка.
Прыжок.