Окно в Союз

Теперь это был какой-то «Поволжский колледж технологий и дизайна». Фасад обшили блестящими панелями, старые деревянные рамы заменили на безликий пластик, над входом красовалась модная вывеска. Но я-то помнил его другим. Помнил обшарпанные стены, скрипучие ступени и вечный запах краски и машинного масла в мастерских на первом этаже. Я остановился на противоположной стороне улицы, прислонился к дереву и закурил. Воспоминания нахлынули волной, такой же реальной, как гул проезжающих мимо машин.

Практика. Вот что было главным в нашей шараге. Теорию мы, конечно, тоже зубрили, но настоящая жизнь начиналась в мастерских. И жизнь эта была суровой. Приборы, на которых мы учились, были старше некоторых преподавателей. Наши «цешки» — комбинированные электроизмерительные приборы — врали так, что Политбюро бы позавидовало. Осциллографы показывали не синусоиду, а кардиограмму умирающего. Чтобы собрать простейшую схему, частенько приходилось перебрать с десяток резисторов, прежде чем находился один с нужным сопротивлением.

— Опять прибор сдох? — раздавался за спиной спокойный голос нашего наставника, Аркадия Петровича. — Ну-ка, дай поглядеть.

Аркадий Петрович. «Наш Петрович», как мы его звали за глаза. Мужик из той породы, что, кажется, вымерла вместе с динозаврами и знаком качества на продукции. Невысокий, кряжистый, с вечно испачканными в канифоли пальцами и добрыми, усталыми глазами. Он мог из двух дохлых вольтметров собрать один рабочий, а из горсти старых деталей спаять вполне сносный блок питания. Он не орал, не ругался, он просто подходил, брал в руки неисправный прибор и начинал колдовать. И прибор оживал. Часто я видел, как он оставался после занятий. Сидел один в своей каморке, склонившись над верстаком при свете настольной лампы, и паял, чинил, восстанавливал то, что мы, разгильдяи, умудрялись сломать за день. Чтобы завтра у нас было на чем делать лабораторки.

— Аркадий Петрович, да выкиньте вы этот хлам, — сказал я ему как-то, глядя, как он пытается оживить допотопный амперметр, заставший с своей непростой жизни, наверное, еще самого Андре-Мари Ампера.

«Наш Петрович» поднял на меня глаза и усмехнулся.

— Эх, Костя… Выкинуть-то недолго. А где новый взять? Нам на год два мультиметра по разнарядке выделяют. И те еще до нас не дошли. Четвертый год идут, — он засмеялся. — А вам завтра лабораторную делать. Так что не хлам это, а учебное пособие. Какое есть, и спасибо, что оно у нас есть.

Он тогда починил его. Конечно, починил. И мы сделали лабораторную.

Я затушил сигарету о ствол дерева и задумался, анализируя свои вылазки в прошлое. Что я натворил? Давайте по фактам, как любил говорить наш замполит. Первое: спас бабушку Игоря Липшица. Дал ей еще сколько-то лет жизни. Дал Союзу новое лекарство. Это хорошо? Безусловно. Да, привлек внимание милиции, но результат-то положительный. Ставлю плюс.

Второе: подкинул технологию солнечных панелей. Теперь где-то за полярным кругом целый комплекс работает на чистой энергии. Страна получила технологический рывок. Это хорошо? Наверное. Тоже плюс, хоть и с возможными побочными эффектами, о которых я пока не знаю. Но в целом — прогресс.

А что в минусе? В минусе — моя растревоженная душа. Воспоминания о Витьке и Андрюхе, которые вчера чуть не довели меня до ручки. Мысль о том, что я мог бы их предупредить, не отпускала. Я гнал от себя мысли о том, что предотвратить гибель двоих солдат в бою может изменить ход того конкретного боя, а возможно, и судьбы других людей. Кто знает, какая волна от этого пойдет? Может, вместо них погиб бы Серега. Или я сам.

Мы пока пойдем другим путем. Я решил дать себе передышку. Сделать на этот раз очень маленькое доброе дело. Чтобы помочь, но не навредить. Чтобы подтолкнуть, а не своротить горы.

Аркадий Петрович, тебя ждет маленький подарок из будущего.

Я даже усмехнулся. Снова помочь одному хорошему, правильному человеку. Не спасти мир, не переписать историю большой страны. Просто дать толковому мастеру, настоящему Учителю с большой буквы, нормальный инструмент. Принести ему в его 1981 год чемоданчик с приборами из начала двухтысячных. Компактный цифровой мультиметр, который не врет. Паяльную станцию с регулировкой температуры. Набор инструментов из хорошей стали. Да него это будет как в лотерею выиграть!

Тяжесть, давившая на грудь со вчерашнего вечера, начала понемногу отступать. Это был хороший план. Безопасный. Ну что может случиться, если у простого мастера в куйбышевском техникуме появятся хорошие инструменты? Да ничего страшного. Зато сколько пацанов он сможет научить своему делу по-настоящему, на качественном оборудовании! И может, кто-то из них станет гениальным инженером. Это была правильная, созидательная мысль. Я отлепился от дерева и решительно зашагал прочь. Тоска сменилась азартом. Я знал, что сделаю.

А окурок обязательно выброшу в урну.

***

Путь до куйбышевского техникума занял от силы полчаса. Я шел, прижимая к боку увесистый дипломат из жесткого пластика, купленный накануне. Внутри, в аккуратных ячейках из поролона, лежал мой скромный дар из будущего: цифровой мультиметр Fluke, паяльная станция с набором жал, автоматический съемник изоляции, набор отверток из настоящей хромованадиевой стали и еще несколько полезных мелочей, о которых в восемьдесят первом году даже инженеры оборонных НИИ могли только мечтать. Это была не просто помощь — это был прыжок через технологическую пропасть. Маленький, локальный, но от этого не менее значимый.

Вот и знакомое серое здание. Никаких тебе блестящих панелей и пластиковых окон. Облупившаяся штукатурка, старые деревянные рамы, выкрашенные в сто слоев белой краски. У входа, как часовой на посту, сидел вахтер. Старый, морщинистый. Я его вроде бы даже вспомнил. Семеныч. Гроза всех прогульщиков и опоздунов.

— К кому? — буркнул он, не отрываясь от разгадывания кроссворда в газете.

— Мне бы Аркадия Петровича. Преподаватель ваш, — я постарался, чтобы голос звучал уверенно и спокойно.

Семеныч оторвал взгляд от газеты, смерил меня с головы до ног, задержавшись на дипломате. В его глазах мелькнуло подозрение. В те годы любой человек с дипломатом, не похожий на партийного работника, вызывал интерес.

— А вы, собственно, кто такой будете? — спросил он, откладывая ручку.

— Я отец бывшего вашего ученика. Хотел бы поблагодарить Аркадия Петровича. Лично.

— Поблагодарить? — Семеныч хмыкнул. — Третий этаж, налево. Лаборатория электротехники. Увидите.