Освобождая Денвер

— Мы сыграем в небольшую игру. — Паук шагает ко мне, хватает за предплечье и рывком поднимает на ноги. Он тащит меня к Китрику и Себастьяну, прижимает спиной к своей груди и вкладывает пистолет в мои ладони, накрывая своими пальцами мои.

— Она называется «Кто выживет?» — Он хмыкает мне прямо в ухо, причмокивая губами, пока меня колотит крупная дрожь в его хватке. — Кто выживет этой ночью, Денвер? Наш коп Китрик? Наш доктор? — Он тихо стонет. — Или ты со своим ребенком? — Я вырываюсь и хнычу, когда его руки сжимаются вокруг меня сильнее. — Только двое из вас уйдут отсюда. И я даю тебе слово, Денвер, что кого бы ты ни выбрала, они выйдут за эти двери.

— Лжец, — шепчу я.

Он цокает мне в ухо.

— Денвер, это моя последняя возможность помучить тебя. Я никогда не собирался продавать тебя кому-то дешевле Сэла Синклера, а он, очевидно, мертв, так какое еще развлечение мне осталось? Выбирай, Денвер. — Он наводит пистолет в сторону Китрика. — Он посвятил два года своей жизни спасению женщин. Думаю, многих уберег. Пожертвовал репутацией, позволил всем близким поверить, будто он переметнулся на другую сторону, и все ради того, чтобы внедриться в мой дом и разрушить мой бизнес. Какой хороший парень, правда? — Слезы катятся по моему лицу, когда он силой переводит пистолет на Себастьяна. — Доктор. Спас больше жизней, чем сам, наверное, знает. Пришел сюда, чтобы спасти тебя. Какая добрая душа. — Я всхлипываю, когда он утыкает дуло мне под подбородок. — А что ты принесла этому обществу, Денвер Робин ДеЛюкс? Какое добро ты сделала? — Его вторая рука обвивает мою талию, ладонь ложится на мой живот. — Но какую пользу принесет твой ребенок? Он ведь еще ничего не сделал, верно? Ему просто не повезло быть зачатым такой женщиной, как ты.

Я закрываю глаза, слезы текут по моему лицу.

— С чего это ты должна жить? — шипит Паук мне в ухо. — Ты убила своего мужа. Холдена Хейза. Итан Дефендер погиб, потому что совершил глупость, трахнув то, что принадлежало Рейнджеру Люксу. Аксель мертв, потому что ты разозлила. Меня. Ты правда заслуживаешь жить только потому, что залетела? — Он убирает пистолет от моего подбородка. — Как я уже сказал, хэппи-энда у тебя не будет, Денвер. Я об этом позабочусь. Выбирай, блядь.

«Только скажи слово, Денвер».

Меня отбрасывает почти на два года назад. В ночь моего дня рождения. В ночь, которая изменила абсолютно все, блядь. Когда я спустила курок и оборвала жизнь своего мужа, чтобы спасти собственную.

Я почти физически ощущаю тот ужасный каменный пол. Сырость, въевшуюся в стены. Звуки на записи с камер видеонаблюдения, где Уайатт издевался надо мной. Рассказывал другим женщинам, что любит их. Говорил, что мне не суждено стать матерью.

Голос Рейнджера у меня в ушах.

Его манипуляции, его ложь. Меня окружали мужчины, которые лгали мне. Использовали меня в своих интересах.

Вечно отбирали.

Отбирали у меня.

Забирали у меня все.

Больше этому не бывать.

— Ладно, — шепчу я. Я взвожу курок и направляю пистолет на Себастьяна.

Паук хохочет, и этот звук отдается влажным, густым клокотанием в его горле.

— Слышал я, что ты баба холодная, ДеЛюкс, но это прямо-таки впечатляет!

Я часто дышу, сосредоточив взгляд на Себастьяне. Мой друг даже не вздрагивает. Он просто смотрит на меня, и, несмотря на боль, которую он должен испытывать, он расслабляется. Спокойствие разливается по его лицу, и я напрягаю палец на спусковом крючке.

И резко вскидываю пистолет вверх.

Пуля врезается в грудь Илая, и Паук издает яростный рев. Люди Илая кричат, когда их босса отбрасывает назад — он не убит, но ранен, судя по тому, как кровь расползается по его рубашке. Я из последних сил толкаю руку Паука выше, когда он снова стреляет; вторая пуля уходит в потолок, и на нас сыплется штукатурная пыль. Вырвавшись из хватки Паука, я хватаю со стола нож.

Паук бьет меня с такой силой, что перед глазами вспыхивают искры. Я выпускаю нож, оружие с кувырком летит по полу, а я спиной врезаюсь в стол.

— Сука! — визжит он и бросается к моей шее. Я царапаюсь и цепляюсь ногтями, понимая, что зашла слишком далеко, чтобы отступать и пытаться защитить кого-то из нас, и Паук швыряет меня на пол. Воздух покидает мои легкие, я приоткрываю рот, отчаянно пытаясь вздохнуть.

Я моргаю сквозь пронзившую лицо боль и встречаюсь взглядом с Себастьяном. Он пытается пробраться ко мне, пытается подняться.

С первым же глотком воздуха, который мне удается втянуть в легкие, я вижу, как Китрик хватает оброненный мною нож. Одним быстрым, молниеносным движением он перерезает путы и, утопая в крови и поту, поднимается на ноги.

Но он не бросается на Паука или остальных мужчин.

Нет, Китрик кидается к краю комнаты и выхватывает свой телефон.

Он нажимает на что-то, раздается жужжание моторов, и защитные ставни резко взлетают вверх, впуская в комнату поток света. Я прикрываю глаза рукой, когда темнота рассеивается, а в воздухе кружатся частицы пыли.

Стекло разлетается вдребезги.

Мои глаза округляются, когда пули начинают убивать людей Илая.

Я никогда не видела столь сокрушительного удара: тела отшвыривает назад силой одной-единственной пули. Окна не выдерживают, град осколков сыплется внутрь комнаты, пока выстрелы продолжаются, а мужчин отбрасывает, словно тряпичных кукол, и кровь брызжет по стенам столовой.

Илай вскрикивает и падает, его плечо разворочено каким-то оружием, которое нас и спасает.

Голова Паука разлетается. Кровь, кости и мозги фонтаном бьют оттуда, где он только что стоял, пачкая обеденный стол. Он оседает на колени.

— Денвер. — Себастьян уже рядом со мной, пот градом катится по его лицу. Пули все еще свистят, но теперь уже за окнами и стенами, а по всей территории доносятся выкрикиваемые приказы. — Нам нужно уходить. — Он поднимает глаза, когда к нам подбегает Китрик, забирая пистолет из рук покойного Паука. Его кожа содрана, в местах, где Паук копался ножом, видны мышцы.

— Уходите вдвоем, — говорит Китрик.

Я качаю головой.

— Ты идешь с нами. Ты не сможешь драться в таком состоянии. К тому же на стороне Кольта никто не знает, кто ты такой, — тебя просто застрелят. — Китрик грязно ругается сквозь зубы. — Мы держимся вместе.

Он нехотя кивает. Себастьян тоже сильно истекает кровью из раненого плеча, но он крепко сжимает мою руку, и мы следуем за Китриком к двери, ведущей прямиком на кухню.