Освобождая Денвер

Он прав. Разделяться сейчас было бы безрассудством. Если Китрик не сможет передать сообщение Кольту или опоздает, мне нужно быть с Себастьяном, чтобы выбраться отсюда вместе.

Китрик говорит:

— Я отключу камеры. Ты помнишь дорогу к моей комнате? — Я быстро киваю, открывая дверь и уже наполовину переступая порог. — Идите туда же, но в конце коридора поверните налево, а не направо. Она в третьей двери слева. Там заперто, и она должна быть одна. Паук и Илай сейчас в библиотеке, выпивают.

Когда мы выходим, в коридоре царит гробовая тишина. Напольные часы тихо тикают, а ковер скрадывает наши шаги.

Мы доходим до часов и поворачиваем налево как раз в тот момент, когда они бьют одиннадцать. Я замираю, увидев Марни в коридоре.

— Денвер, — шепчет она, но замирает на месте, завидев Себастьяна. — Все... все в порядке?

Я быстро киваю и подхожу к ней.

— Это Себастьян. Он не тот, за кого мы его принимали. — Снизу доносится чей-то смех, и я хватаю ее за руку, увлекая в ее комнату.

— Быстрее, Денвер, — торопит Себастьян. — Я подожду здесь.

Сердце бешено колотится, когда я закрываю дверь за нами с Марни. Она потрясенно смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

— Что происходит?

— Кольт здесь.

Марни таращится на меня, ее рот то открывается, то закрывается, пока она наконец не обретает дар речи.

— Правда?

— Да, он снаружи. Таф, Алистер, Джей-Джей, все здесь. — Я сжимаю ее плечи. — Мы выбираемся.

Ее глаза наполняются слезами, и кажется, она вот-вот упадет на колени.

— Как? Как мы их предупредим?

— Китрик, — шепчу я, придвигаясь ближе. — Он прямо сейчас передает сообщение Кольту. Он нам поможет. — Я улыбаюсь, беря ее лицо в ладони. — Мы возвращаемся домой, к Холли.

Она издает недоверчивый смешок и крепко меня обнимает. Я прижимаю ее к себе, удерживая изо всех сил, потому что это того стоило. Вернуть ее домой, воссоединить с дочерью — ради этого стоило пройти через все. Боль, страх, истощение. Все это имеет смысл, пока она возвращается с нами.

Марни отстраняется от объятий и убирает волосы с моего лица, слеза срывается с ее нижних ресниц и катится по щеке.

— Мне так жаль, Денвер.

— Жаль? Из-за чего?

Ее губы подрагивают, и она растирает прядь моих волос между указательным и большим пальцами.

— Я не Марни.

Легкие словно схлопываются. Сердце в груди превращается в бесполезный орган, больше не выполняющий свою работу.

— Ты и правда моя хорошая девочка, Дженна. — Этот голос заползает под кожу, словно ядовитый туман. Я резко оборачиваюсь, мое сердце ухает в бездну, когда я вижу Паука, наблюдающего за мной из угла. — У меня было предчувствие, что что-то намечается, когда Кольта и Рейнджера засняли вместе. Но Китрик? — Он цокает языком, и по его лицу расплывается безумная усмешка. — Это просто приятный бонус.

Я едва успеваю выкрикнуть имя Себастьяна, как Паук бросается на меня. Его костяшки врезаются мне в челюсть, и вспышка боли прошивает лицо, скулу и бьет в голову. Я спотыкаюсь и валюсь на пол, пытаясь проморгаться сквозь резкую пульсацию. Рот наполняется кровью и слюной, я судорожно хватаю ртом воздух, уткнувшись в пол.

Паук садится предо мной на корточки.

— В этом-то и проблема таких мужчин, как Кольт. — Он вздыхает, и его табачное дыхание выворачивает мне желудок. — Они слишком привязываются к женщинам, которых должны контролировать. — Он поднимается.

Себастьян начинает неистово звать меня по имени, слышится звук какого-то удара. Он дерется, пытаясь прорваться ко мне. Чтобы спасти меня. Чтобы сдержать обещание, данное Кольту.

— Хэппи-энда не будет, Денвер, — шепчет Паук. — Жизнь устроена иначе.

Он бьет меня снова, и все погружается во тьму.

Дикая боль вырывает меня из тяжелого, мучительного забытья. Лицо ноет, во рту стоит привкус железа, и, судя по ломоте в плече, я уже прилично пролежала на полу в столовой.

И звуки, которые меня разбудили, издает Китрик.

Он стоит на коленях без рубашки, руки заведены за спину. Он весь покрыт потом, по его телу струятся густые ручьи крови, а на груди зияют жуткие багровые раны.

О боже.

Паук срезает с него лоскуты кожи.

— Перестань, — бормочу я, пытаясь приподняться. Голова идет кругом, но я изо всех сил стараюсь удержаться за реальность.

Паук срезает еще один кусок плоти и швыряет его на пол. Китрик издает мучительный выдох, его дыхание становится частым и прерывистым, глаза широко распахнуты.

— Терпеть не могу легавых, — произносит Паук, растирая кровь Китрика между пальцами и разглядывая ее так, словно она ядовитая. — А этот хорошо сработал. Даже меня обвел вокруг пальца. — Китрик стонет от боли, судя по всему, не в силах связать и слова. — Ну так что, ты успел предупредить Кольта или нет? Простое «да» или «нет», и все это прекратится.

Китрик сглатывает, его напряженное горло блестит от пота. Он устремляет на меня взгляд, несколько раз моргает, а затем плюет кровью к ногам Паука.

— Пошел ты нахер.

Мне приходится закрыть глаза, когда Паук снова вонзает нож в уже истерзанную плоть Китрика. Тот истошно кричит от агонии, а от шлепка упавшего на пол куска мяса меня выворачивает. Я зажимаю рот тыльной стороной ладони, крепко зажмурившись.

— О боже, Китрик, — говорит Паук. — Тебе, похоже, нужен врач. К нашему счастью, у нас как раз есть один!

Я резко вскидываю голову — один из людей Илая затаскивает в комнату Себастьяна. Он весь избит, в синяках, и его швыряют на колени прямо перед лужей крови Китрика.

— А теперь, — деловито произносит Паук. — О тебе ходит один слух, Денвер. Подтверди мне его или опровергни. — Он кладет нож на обеденный стол и берет в руку пистолет. — Правда ли, что ты убила своего мужа, когда он стоял перед тобой на коленях?

Я кричу, когда он стреляет Себастьяну в плечо. Себастьян вскрикивает, прижимаясь лбом к полу и тяжело дыша, чтобы справиться с болью.

— Ублюдок! — визжу я.

Паук остается абсолютно спокойным, его костлявые пальцы лениво крутят пистолет.

— Отвечай на вопрос, ДеЛюкс.

— Да! — шиплю я. — Я убила его на коленях, и с тобой сделаю то же самое!

Он посмеивается.

— Надо же. Вам, женщинам, сейчас нужно абсолютно все, верно? Мужья, дети, возможность безнаказанно совершать убийства. В какое удивительное время мы живем.

Кольт, где же ты? Сколько времени прошло с тех пор, как Себастьян зашел в этот дом?