Освобождая Денвер

Один из людей Илая бледнеет при виде нас, но вскидывает пушку слишком поздно. Китрик дважды стреляет в него, и, пробегая мимо трупа, я подбираю пистолет.

Оружие кажется непривычным в руке после столь долгого перерыва. Когда его держал Паук, ощущения были совсем другими, но сейчас... я чувствую себя в большей безопасности. Сильнее. Я крепче сжимаю руку Себастьяна.

На кухне больше никого нет, так что мы продолжаем двигаться.

— Ты говорил с Кольтом? — спрашиваю я.

Китрик кивает.

— Он пытался взломать систему безопасности, но я знал, что у него ничего не выйдет. Я сказал ему, что подниму ставни, но не успел — Илай добрался до меня раньше. — Мы распахиваем дверь в вестибюль, где на нас тут же оборачиваются двое мужчин. Мы с Китриком убираем обоих, и отдача от пистолета жестко бьет мне в ладонь.

Двустворчатые двери, ведущие в дом, распахиваются, с грохотом ударяясь о стену, и в комнату пятятся трое мужчин с оружием наизготовку, отстреливаясь от тех, кто наступает на территорию.

Я убиваю двоих из них; кровь растекается вокруг их голов, как только они падают на пол. Китрик убирает третьего, и мы подходим к открытому дверному проему.

Страх сковывает мои легкие от зрелища, которое открывается передо мной.

Ворота взорваны, бронзовый металл свисает с петель, из будки охраны валит дым. Земля усыпана трупами, отовсюду гремят выстрелы, время от времени прерываясь выкриками приказов.

Ранний утренний туман стелется по траве, и его колышет лишь шеренга вооруженных людей, слаженно продвигающаяся к нам. Это целое море черной одежды, стена из десятков мужчин, которые расправляются с охраной Илая так, словно те — лишь мелкая помеха.

И в самом центре этих людей идет Кольт. Мой муж. Мое все.

Одетый во все черное, с одним пистолетом в руке, он с абсолютной уверенностью шагает навстречу опасности. От него веет спокойствием, его лицо расслаблено, он убирает людей одним нажатием на спуск, затем переключается на следующего, потом еще на следующего.

Улыбка расплывается на моем лице, и я делаю шаг вперед, но Себастьян хватает меня за запястье. Это небезопасно, я знаю, что небезопасно, но после почти двух месяцев разлуки он так близко. Каждая клетка моего тела рвется к нему, хочет вцепиться в него, чтобы наконец снова почувствовать себя, блядь, в безопасности.

Грохот позади заставляет нас всех резко обернуться, и Себастьян притягивает меня к себе.

Крик облегчения вырывается у меня, когда я вижу, что это Льюис.

Мое имя срывается с его уст скорее как вздох, и я бросаюсь к нему. Он берет мое лицо в ладони, его лицо искажено тревогой и облегчением.

— Ты в порядке? — Я быстро киваю, и он прижимает палец к уху. — Она у меня. — Он морщится, будто тот, кто ему отвечает, орет во всю глотку. — В вестибюле. Да, она в норме, она... — Он закатывает глаза. — Можешь не орать, Кольт.

Я дергаю Льюиса за рубашку.

— На улицу выйти безопасно? Мне можно выйти?

Он заминается, пока Кольт, очевидно, надрывается в его ухе.

— Она спрашивает... — Он цокает языком. — Да твою мать, дай мне сказать! Она хочет выйти... — Он хмурится. — Нет.

— «Нет» мне или «нет» Кольту? — спрашиваю я, переминаясь с ноги на ногу от нетерпения.

Льюис вздыхает.

— Он сказал, чтобы ты ждала, пока они проверят и зачистят территорию.

Раздражение закипает во мне.

— Я не хочу ждать!

Я ждала долгие недели. С меня хватит терпения.

Пошло оно все.

Я разворачиваюсь на каблуках и решительно шагаю на улицу. Китрик провожает меня взглядом, когда я прохожу мимо, а Себастьян спрашивает, что я творю, и пытается перехватить мою руку, но тут же вспоминает про свои раны и морщится от боли.

Шеренга мужчин остановилась, но Кольт все еще стоит в центре, прижав палец к уху, оглядывается на ворота и раздает указания. Таф стоит рядом с ним, с пистолетами в кобурах на бедрах, и выглядит более устрашающе, чем когда-либо. Он запускает пальцы в свои светлые волосы, а затем замечает меня. Усмешка кривит его губы, и он толкает Кольта локтем.

Он поворачивается ко мне, и я больше не могу контролировать свое дыхание. Это не сон, не надежда, не молитва. Он здесь. Он действительно здесь.

Он беззвучно произносит мое имя — то ли от шока, то ли от злости из-за того, что я нарушила единственную его просьбу, — но мне плевать. Я срываюсь на бег, всхлип вырывается из моей груди, когда ноги касаются гравия, и я преодолеваю разделяющее нас расстояние. Он быстро идет мне навстречу, его злость из-за моего непослушания явно тает, уступая место облегчению.

Я не помню, как запрыгнула к нему на руки, но вот я уже в его объятиях. Мои ноги и руки обвивают его, и я рыдаю у него на плече, цепляясь за него из последних сил. Боль в лице забыта, ее заглушают неудержимые слезы, которые текут по моим щекам и мочат рубашку Кольта.

— Ты со мной. — Он повторяет это дважды, трижды, еще и еще, и каждый раз, когда эти слова срываются с его губ, внутри меня что-то окончательно отпускает.

Потому что теперь я в безопасности. Я могу сломаться, и он не оставит без внимания ни единого осколка, чтобы я снова почувствовала себя целой. Он соберет каждую мою частичку и соединит заново.

— Ты нашел меня. — Я едва могу выговорить фразу, каждое слово прерывается рыданиями.

— Я всегда найду тебя, Дель. — Его руки крепко сжимают меня, ослабевая лишь на долю секунды, чтобы я могла отстраниться и посмотреть на него. — Я всегда тебя найду.