Освобождая Денвер

Глаза женщины переключаются на мои, и за долю секунды между нами проносится буря эмоций. Страх. Отчаяние.

Паук посмеивается.

— Не стесняйся. Представься.

Женщина протягивает мне руку. Ее ногти накрашены синим лаком, а на запястье красуется синяк.

— Здравствуй, Денвер, — тихо говорит она. — Меня зовут Марни.

По моему телу пробегает озноб, и я не могу пошевелиться. Не могу ни говорить, ни думать, ни дышать. Блеск в ее глазах — это безмолвная просьба не выдавать себя. Не делать того, что мне так сильно хочется сделать.

Не обнимать мать Холли.

Женщину, которая числилась пропавшей без вести долгие годы.

Женщину, которую Уайлдер отчаянно искал.

Моя рука дрожит, когда я отвечаю на рукопожатие.

— Рада знакомству, Марни.

Она мягко сжимает мои пальцы, ее улыбка подрагивает. Она знает, кто я. Должна знать, судя по тому, как она на меня смотрит.

— Ну разве это не прелестно? Две Харланд снова вместе, — произносит Паук, и его усмешка выглядит абсолютно дикой. — Давайте пообедаем, ладно?

Я выпускаю руку Марни, несмотря на дикое желание держать ее вечно. Оставить ее рядом с собой — словно я способна хоть как-то защитить ее, когда не могу защитить даже саму себя.

Но Кольт может спасти нас обеих.

Мои мысли лихорадочно крутятся, пока Илай провожает меня в столовую. Кольт придет, возможно, уже сегодня ночью, и он сможет забрать нас обеих домой. От этой мысли мне приходится изо всех сил бороться с искушением улыбнуться.

Мы садимся за стол. Паук располагается во главе, Марни — слева от него. Я сижу справа, а Илай — рядом со мной. Паук рассуждает о делах, а я пристально смотрю на Марни. Она не поднимает глаз от тарелки, время от времени поправляя столовые приборы или салфетку.

Она вдруг прижимает палец к губам, и Паук взмахивает рукой, словно соглашаясь с чем-то.

— Ты беременна, — тихо произносит Марни. — Поздравляю.

Я сглатываю.

— Спасибо.

Она облизывает губы, тревожно поглядывая на Паука. Тот цыкает языком.

— Да-да, продолжай.

Она просит разрешения поговорить.

— Это твой первый?

Я качаю головой.

— Несколько лет назад у меня родился мальчик, но он... он умер вскоре после рождения.

Плечи Марни опускаются.

— Мне так жаль.

— Спасибо.

Подают обед, и Паук с Илаем продолжают свой разговор. Мне так много хочется спросить у Марни. Где она была? Неужели Паук держал ее все это время, или кто-то еще... владел ей?

— С детьми много хлопот, — говорит Марни, медленно пережевывая картошку фри. — У тебя есть опыт общения с ними?

Она спрашивает про Холли.

— Да. Мне посчастливилось встретить замечательных детей. — Марни встречается со мной взглядом, ее улыбка едва заметна. — Красивых. Счастливых. Умных. Находящихся в безопасности.

Губы Марни подрагивают.

— Это хорошо.

Она вздрагивает, когда Паук резко хватает ее за запястье.

— Я знаю, что ты делаешь, Марни. Не держи меня за дурака. — Она смотрит на него широко раскрытыми глазами, ее грудь часто вздымается.

— Прости, — шепчет Марни. — Я просто хотела узнать...

— Я собирался разрешить тебе остаться здесь на ночь, — говорит он, все еще не выпуская ее запястье. — Собирался проявить великодушие и подарить тебе эту свободу. Теперь же...

— Пожалуйста, — умоляет Марни. — Прости меня.

Я перевожу взгляд с одного на другого, гадая, как далеко все это может зайти, но Паук вскоре отпускает ее и продолжает разговор с Илаем как ни в чем не бывало.

Остаток обеда проходит в тишине, если не считать того, что Паук и Илай обсуждают работу и спортивные команды. Я ем медленно, как и Марни, но мы обе поднимаем головы, когда Паук заговаривает снова.

— Марни, ты можешь остаться здесь.

Она сияет от радости.

— Правда?

Он касается ее подбородка.

— Будешь ублажать Илая. — Она с энтузиазмом кивает, и в ее глазах вспыхивает искренняя радость.

Она расслабляется на стуле и широко мне улыбается. Пугает то, как сильно она радуется такому ничтожному проявлению доброты, но она живет в этом кошмаре уже много лет. Подозреваю, моментов радости у нее вообще почти не было.

— Вот и славно, — говорит он. — Как только приедет Сэл, вы сможете пойти в библиотеку и почитать.

В дальнем углу, где все это время стоял Китрик, он поднимает голову, его взгляд мечется между Пауком и мной. Даже Илай напрягается.

Я еще ни разу не видела Илая напряженным.

— Сегодня ночью? — спрашивает Илай.

Паук закатывает глаза.

— Не дуйся. Ты провел с ней целых семь недель.

— Ты даже никогда не видел этого парня. Он может оказаться...

— Он платит достаточно, чтобы делать все, что ему вздумается.

Я сильнее сжимаю столовые приборы, глядя на Китрика. Он встречается со мной взглядом, и я отчетливо вижу выражение его лица.

Страх.

— Денвер уедет сегодня ночью? — вкрадчиво спрашивает Китрик.

Уедет. С Сэлом.

Это тот самый человек, который, по словам Китрика, убьет меня?

Меня колотит, костяшки пальцев побелели, ладони ноют от того, как сильно я вцепилась в нож и вилку, словно они могут спасти меня от этой участи. Илай наклоняется и силой разжимает мои пальцы, забирая приборы.

Паук пожимает плечами и допивает вино.

— Зависит от того, понравится ли она ему.

Звонит дверной звонок.

Я не могу пошевелиться. Не могу думать.

У Кольта может просто не остаться шанса спасти меня. Меня увезут до того, как он вообще приблизится к этому месту. Китрик говорил, что оно под усиленной охраной. Возможно, Кольт даже не придет сегодня. Вдруг ему нужно время на подготовку — дни или даже недели.

К тому моменту меня здесь уже не будет.

...К тому моменту я буду мертва.

Марни смотрит на меня округлившимися глазами.

— Всем выйти, — командует Паук, вытирая рот салфеткой. Он бросает ее на свою опустевшую тарелку. — Денвер, ты остаешься здесь и ведешь себя вежливо с нашим гостем.

Марни буквально вытаскивают со стула, она с отчаянием смотрит на меня. Китрик стоит в дальнем конце комнаты, его челюсть крепко сжата.

— Ты слышала его, — цедит Илай.

Китрик приподнимает подбородок.

— Не лучше ли было бы, если...