Страница 91 из 130
— Выметайся. — Тон Илая резок, но все звуки вокруг меня начинают стремительно приглушаться. Стук каблуков Марни по мраморному полу вестибюля затихает. Я с трудом замечаю обеспокоенный взгляд Китрика, который тоже нехотя выходит. Дыхание Илая обжигает мне ухо, когда он произносит: — Голову вниз. Не смей говорить, пока к тебе не обратятся. Не смотри ему в глаза, пока он сам не разрешит. Делай то, что тебе велят, тебе ясно?
Я переплетаю пальцы на коленях, пытаясь унять дрожь.
— Пожалуйста, Илай. Разве я не могу остаться с тобой?
Он тихо вздыхает, утыкаясь носом в мою щеку.
— Мне бы тоже этого хотелось. Может, когда родится ребенок, ты ему надоешь. — Он целует меня в висок. — Надеюсь, он не слишком сильно тебя испортит. Ты мне правда нравишься, Робин.
Впервые почти за два месяца мне хочется умолять Илая остаться со мной, хотя бы ради того, чтобы попытаться защитить меня от ужасов человека, который собирается меня купить. Но мои мольбы остаются невысказанными: он поднимается со своего места и оставляет меня одну.
Воздух в комнате словно густеет. Пронзительная, удушающая плотность впивается в мои легкие с каждым коротким вдохом, и это чудо, что я вообще еще дышу, когда слышу его приближающиеся шаги.
«К концу недели тебя уже не будет в живых».
Человек, который живет в тени, совсем как когда-то Кольт. Человек без лица, но с настолько пугающей репутацией, что даже Китрик, казалось, испугался его. Или, по крайней мере, испугался того, что он может со мной сделать.
И теперь он здесь. В одной комнате со мной. Сокращает расстояние между нами шаг за мучительным шагом.
Я держу голову опущенной.
Глаза закрыты.
Я игнорирую запах его одеколона, прикосновение его пальцев к моим плечам, оставляющее следы, какие бывают разве что от ожогов. Он перебирает мои волосы, а я зажмуриваюсь, моля о силах дать отпор, если придется.
Потому что я буду бороться.
До самого горького, безумного конца я буду бороться.
Кажется, будто я нахожусь в одной комнате со зверем. Ничего изящного или прекрасного, просто животное, которое никогда не голодало, а потому убивает не ради пропитания и ест не ради выживания.
Он убивает, потому что хочет этого.
Потому что может.
Стул напротив меня отодвигается, и он тихо вздыхает, усаживаясь.
Стоит ли мне поднять глаза?
Посмею ли я взглянуть на монстра?
Я не могу с собой совладать.
Мне нужно знать, с кем я столкнулась.
С чем я столкнулась.
Я поднимаю взгляд. Одна его рука лежит на обеденном столе, указательный палец мерно поднимается и опускается в такт мыслям. Дорогие часы обхватывают плотное, мощное запястье. На нем темно-синий костюм, рубашка нежно-голубого цвета, без галстука. Он в отличной форме, широкоплечий.
Словно срывая пластырь, я резко вскидываю глаза, чтобы встретиться с ним взглядом.
Я замираю, не в силах моргнуть, возможно, даже забыв, как дышать.
Эти глаза я знаю.
Напротив меня сидит не зверь.
И не монстр.
Напротив сидит Себастьян.