Страница 78 из 130
Глава 2
5
Денвер
Я открываю глаза и оказываюсь в темноте, но она уже не такая беспросветная, как обычно. Шторы задернуты, а сама я лежу в постели, укутанная в одеяло до самого подбородка; чистая шелковая пижама приятно ласкает кожу. Последнее, что я помню, — как лежала, свернувшись калачиком, на сыром от мочи полу в той комнате. Голова раскалывалась, а слезы уже давно высохли.
Как я оттуда выбралась?
В углу горит лампа, а в кресле рядом с ней сидит Китрик. Он уставился в свой телефон с откровенно скучающим видом.
— Я на свободе? — шепчу я.
— Ага, на свободе, — отзывается он, не отрывая взгляда от экрана. — Ты едва три дня там просидела. Считай, повезло.
Едва ли я назвала бы себя везучей, но я слишком истощена, чтобы спорить. Протянув дрожащую руку, я беру стоящий у кровати стакан воды. Вода теплая и застоявшаяся, но я выпиваю ее залпом.
— Ты здесь долго не протянешь, если не научишься держать язык за зубами, — добавляет он.
— Спасибо за совет.
Когда я ставлю стакан обратно на тумбочку, Китрик уже вовсю буравит меня свирепым взглядом.
— Вот в этом и есть вся твоя проблема. — Он блокирует телефон и убирает его в карман, после чего опирается предплечьями о бедра и пристально смотрит на меня. — Ты хоть знаешь, сколько девок передохло в той комнате? И они огрызались в разы меньше твоего. — Мои пальцы судорожно вцепляются в одеяло, но я молчу. — Если Илай велит мне сделать тебе больно, я сделаю, потому что мне за это платят. А вот он делает это потому, что получает кайф. Перестань, блядь, испытывать судьбу.
— А тебе-то какое дело? — шепотом спрашиваю я.
Он издает короткий смешок:
— «Дело» – это слишком громко сказано, ДеЛюкс. Но знаешь, кому действительно было не все равно? Крису. — Я в замешательстве хмурю брови. — Обалдеть. Ты даже не помнишь его, а ведь он сдох ради того, чтобы вытащить тебя из этой камеры раньше. — Сердце начинает испуганно и больно колотиться в груди. — Он думал, что сможет отвести тебя в душ, покормить и вернуть обратно так, что Илай ничего не заметит. Возомнил, видите ли, что заботится о тебе. Я застукал его, когда он кормил тебя супом с ложечки. Слюнявый идеалист. — Он снова откидывается на спинку кресла и достает мобильный. — И теперь он мертв.
— И это ты его убил? — шепчу я сквозь стиснутые зубы, а перед глазами все плывет от слез.
Он лишь пожимает плечами:
— Ты – ценный актив. Моя работа – удерживать тебя в этом доме. Ему еще повезло, что я сделал все быстро.
Игнорируя головокружение и жуткий голод, который наконец дает о себе знать, я резко сажусь на кровати:
— Ты гребаный монстр.
— Ты плохо усваиваешь мои советы, Денвер.
— Да пошел ты со своими советами!
Он подскакивает со своего кресла и оказывается возле меня так стремительно, что я едва успеваю набрать в легкие воздуха или хотя бы отпрянуть. Его пальцы намертво впиваются в мою челюсть, из-за чего я чуть не вскрикиваю от боли.
— Это твое последнее предупреждение, ДеЛюкс. — Его голос звучит низко, сочась откровенным желанием причинить мне боль. — Держи рот на замке, иначе я пущу его в ход таким способом, который тебе, блядь, очень не понравится. Я ясно изъясняюсь? — Я замираю, и его хватка становится еще болезненнее.
— Да, — шепчу я.
Он отпускает меня, подходит к окну и с силой раздергивает шторы; металлические кольца со скрежетом бьются о карниз. В комнату врывается слепящий солнечный свет, и я морщусь, зажмурив глаза.
— У тебя тридцать минут, чтобы собраться к завтраку. Иначе я вернусь и одену тебя сам.
Он уходит, громко захлопнув за собой дверь, а я бессильно падаю обратно на подушки, изо всех сил пытаясь не разрыдаться.
Я выжила, но сомневаюсь, что выдержу еще один такой срок в карцере. Мое упрямство рано или поздно меня погубит, но это единственное оружие, которое у меня осталось. Без него я абсолютно бессильна. Целиком во власти Илая.
Утерев слезы, я даю себе пару минут, после чего иду в душ, одеваюсь и выхожу из комнаты. Китрик стоит на своем привычном месте. Он одаривает меня все тем же коротким кивком, что и на протяжении последних недель. Мы спускаемся вниз, но столовая оказывается пуста.
— А где Илай? — спрашиваю я его.
— Просто ешь свой завтрак. И не смей вставать с этого стула, пока я не вернусь. — Он выходит, и я глубоко выдыхаю, радуясь возможности побыть в одиночестве.
Мне подают овсянку, которую я жадно поглощаю, несмотря на то что желудок начинает побаливать от внезапного насыщения. Следом идет тарелка с фруктами. Пока я ем, экономка тихо стоит у стола с подогревом блюд. Она старше меня, ее темные волосы убраны назад в низкий пучок, а голова смиренно опущена.
— Как вас зовут? — спрашиваю я, и хотя она заметно напрягается, ответа не следует. Я кошусь на открытый дверной проем, затем снова переключаю внимание на нее и продолжаю вполголоса: — Меня зовут Денвер. Вы… видели что-нибудь обо мне в сети? Люди знают, что я пропала? Кто-нибудь делал официальные заявления о моем исчезновении? — Ее голова по-прежнему опущена. Я вздыхаю и откидываюсь на спинку стула. Переложив ложкой клубнику из пиалы на свою тарелку, я принимаюсь вырезать из нее фигурки в форме сердечек. — Наверное, вам и впрямь лучше со мной не разговаривать. А то тоже трупом станете.
— Трупом?
Я резко вскидываю голову. Ее светлые глаза теперь прикованы ко мне, и я пододвигаю стул чуть ближе:
— Ну да. Крис… один из местных парней. Он погиб. Китрик убил его за то, что тот выпустил меня.
Она хмурится:
— Крис выпустил тебя?
Грохот, донесшийся из кухни, заставляет ее испуганно отшатнуться к приставному столику, и мы обе мгновенно умолкаем. Проходит несколько минут, прежде чем она снова заговаривает.
— Крис ни за что бы так не поступил, — шепчет она. — Крис был… Крис являлся худшим из них всех. И если он тебя вытащил, то точно не из добрых побуждений.
Кожу обдает холодком. Он что, причинил мне вред?
— Но он бы не тронул тебя. До нас бы дошли слухи… мы всегда узнаем, когда… когда такое случается, — произносит она. Когда я поднимаю глаза, она уже стоит у стула Илая, вцепившись тонкими пальцами в деревянную спинку. — И Китрик был бы в ярости, если бы это произошло.
У меня вырывается горький смешок:
— Ну да, конечно.
— Правда, — тихо настаивает она, широко распахнув свои кроткие, как у лани, глаза. — Китрик – хороший человек.
— Китрик пришил Криса, — отрезаю я. — А еще совсем недавно угрожал мне насилием.
Она медленно качает головой: