Страница 42 из 130
Глава 1
1
Кольт
Бороться с каждым своим инстинктом, требующим вернуться к работе, тяжело, но я справляюсь. Я сплю, валяюсь в постели, и Денвер проводит со мной столько времени, сколько может. Бывают дни, когда я едва способен открыть глаза, а бывают такие, когда мне до зуда хочется заняться хоть чем-то, хоть
чем-нибудь,
— и тогда, если Денвер занята, мне компанию составляют другие. Кроме того, я сижу с Ронаном, наблюдая за тем, как его жизнь поддерживают аппараты и трубки. Ему не становится хуже, но и лучше тоже не становится. Прошли уже недели, и я молю Бога, чтобы он поскорее очнулся.
В эти долгие дни Холли смотрит со мной фильмы, Таф прожужжал мне все уши рассказами о Джей-Джее, а когда наконец заявляется Алистер, я делаю то, что обязан был сделать в ту самую секунду, как наговорил ему тех ужасных вещей.
— Прости, — говорю я, когда он присаживается рядом со мной на кровать. — Я не со зла все это наплел.
Он выдыхает:
— Вообще-то, ты не так уж и ошибался. Будь я чуть меньшим мудаком по отношению к Денвер, она бы рассказала мне обо всем еще до того, как переступила порог дома Винса. — Он берет горсть попкорна из миски, стоящей между нами, и отправляет в рот. — Но ты все равно вел себя как конченый козел.
— Знаю.
Он жует, затем сглатывает:
— Угрюмый козлина.
— Бесполезный придурок.
Он ухмыляется и выхватывает у меня пульт:
— Что за хренотень ты тут вообще смотришь?
Спустя неделю мне уже нужно давать себе нагрузку. Так что я выгуливаю Уэссона. С каждым днем мы уходим все дальше. Когда я впервые пытаюсь пробежаться с ним трусцой, пес смотрит на меня с искренней жалостью, пока я стою, уперевшись руками в колени, и едва могу дышать, но я продолжаю упорствовать. Я сдаю назад, только когда Денвер ругает меня за то, что я слишком усердствую, и жму на полную, когда понимаю, что могу с этим справиться. Головные боли утихли — по большей части. Просыпаться стало легче. Удерживать бодрствование — тоже.
Мысли проясняются.
И после того, что казалось целой вечностью, я наконец стою перед зеркалом, застегивая рубашку. Я закатываю рукава, сжимаю пальцы в кулак, наблюдая, как татуировка смещается на коже, и наконец смотрю на свое отражение.
Проводя рукой по бороде, я замечаю несколько новых седых волосков в черноте. Не сказать, чтобы я выглядел постаревшим, но, возможно, это лишь выдача желаемого за действительное. То дерьмо, через которое я прошел, состарило бы кого угодно.
— Кольт Харланд, — раздается сзади вкрадчивый, соблазнительный голос.
Я ухмыляюсь, глядя на отражение Денвер: она неспешно подходит ко мне, выглядя просто чертовски великолепно. Юбка-карандаш, свободная блузка и туфли на каблуках — бизнес-леди с окровавленным прошлым. Она встает рядом со мной.
— Я уже и забыла, как хорошо ты так выглядишь.
Я поворачиваю голову, глядя на нее сверху вниз:
— И как же я выгляжу?
— Властно, — выдыхает она, и ее глаза искрятся. Она прикусывает накрашенную красной помадой нижнюю губу, после чего медленно выпускает ее.
Секса у нас еще не было. Так, пара оргазмов от ласк руками, но ничего больше. Она настаивала, что покой означает покой, хотя я не раз ловил на себе ее вот такие многозначительные взгляды.
Но глядя на нее прямо сейчас, я понимаю, что больше сдерживаться не намерен.
Я разворачиваюсь к ней лицом, запускаю ладонь ей за шею и заставляю приподнять голову. Одной лишь этой близости хватает, чтобы мой член налился тяжестью, и я мягко перехватываю ее за волосы. Ее губы приоткрываются, и я с удовольствием наблюдаю, как румянец ползет вверх по ее шее.
— А я уже и забыл, как хорошо ты выглядишь, когда мой член похоронен внутри тебя, — шепчу я, и она вздрагивает, прижимаясь ко мне; ее взгляд становится затуманенным от желания. — Так почему бы тебе не побыть хорошей девочкой и не напомнить мне? — Она буквально обмякает в моих руках. — Юбку вверх. Трусики вниз. Руки в стену. Каблуки не снимать.
В ее горле скребется осторожный глоток:
— Нас там люди ждут.
Я сильнее сжимаю пальцы в ее волосах:
— Значит, подождут. А когда мы к ним выйдем, твоя киска будет сочиться моей спермой.
У нее перехватывает дыхание, когда она выполняет мою команду, подтягивая облегающую юбку вверх по бедрам. Волна жара прокатывается по позвоночнику прямо к члену, когда она стягивает кружевные трусики; ткань падает к ее ногам, и она перешагивает через нее. Она упирается ладонями в стену, а я опускаюсь позади нее на колени, зарываясь лицом между ее бедер и шумно вздыхая, словно голодающий, добравшийся до еды.
— Как же меня бесит, что я не могу швырнуть тебя на эту кровать, запереть дверь и затрахать до полусмерти, — рычу я ей прямо в киску, пока она выгибает спину, требовательно подаваясь навстречу моему рту. Я провожу языком снизу вверх, и ее вскрик гаснет, заглушенный стеной.
Я поднимаюсь, расстегивая ремень:
— Что ж, придется пока обойтись тем, что я накачаю тебя своей спермой под завязку.
— Я хочу все до капли, — стонет она. — Хочу чувствовать твое тепло внутри себя, пока мы будем сидеть на этой встрече.
После недель воздержания от ее тепла вокруг моего члена, у меня все стоит настолько жестко, что это почти причиняет боль. Я провожу пальцами между ее ног, а затем слизываю влагу.
Я пристраиваюсь сзади, скользя головкой по ее влаге:
— Не жди от меня нежности, Дель.
Она ухмыляется, оглянувшись через плечо:
— А я разве хоть раз о ней просила?
Господи, как же я люблю эту женщину.
Ее стон звучит как симфония, когда я полностью вхожу в нее одним коротким, плавным толчком бедер. Горячая и влажная, она намертво зажимает мой член, пульсируя вокруг него, и я перехватываю ее за бедра, пытаясь выровнять дыхание и смакуя это ощущение.
И, верный своему слову, я не миндальничаю. Я буквально беру ее силой. Трахаю. Комната наполняется звуками грязного, первобытного, мощного вожделения — шлепки кожи о кожу, влажные звуки, прерывистые стоны Денвер и мой утробный рык.
— Послушай, какая ты мокрая, — шепчу я ей на ухо. — Мой член просто скользит в тебя, потому что твоя киска такая ненасытная. — Она всхлипывает, откидывая голову назад, а я запускаю руку под ее блузку и бюстгальтер, лаская сосок. — Я жду, что ты будешь такой постоянно, Дель. Промокшей насквозь и готовой к тому, чтобы тебя трахали и заполняли. Ты ведь будешь такой ради меня?
— Да… Для тебя я всегда буду такой. Навсегда. — Она стонет так громко, что по моему телу пробегают новые разряды экстаза. — Я твоя.