Страница 27 из 130
Глава
5
Денвер
Я прищуриваюсь, глядя на Джей-Джея, а тот лишь цыкает:
— В сотый раз повторяю: мне жаль.
Сдавленный смешок, вырвавшийся из моего горла, говорит сам за себя. Я скрещиваю руки на груди и откидываюсь на спинку кресла частного самолета. Нас разделяет только стол, и, когда до меня кое-что доходит, я с силой бью по нему ладонью.
— Так это из-за тебя Уайлдер сбежал в ту ночь, когда ворвался в мой дом!
— Поздравляю с озарением, — отзывается Алистер, не отрываясь от телефона, где он вовсю набирает сообщение. Он сидит рядом с Джей-Джеем, а Таф — со мной.
— Жду не дождусь, когда Кольт очнется, и я устрою ему допрос с пристрастием. Он мне ничего не сказал. Даже после того, как мы переспали, он промолчал!
Таф театрально ахает:
— То есть ты хочешь сказать, что после того, как он перепихнулся с тобой, его первой мыслью не было доложить, что его лучший друг работает под прикрытием в твоем доме? Ну надо же, можно подумать, его больше волновали твои сиськи.
Льюис покатывается со смеху на сиденье позади нас. Таф вскидывает руку, они дают друг другу пять, а я луплю обоих своим журналом. Джей-Джей ухмыляется, и его взгляд задерживается на Тафе. Эти двое обмениваются похотливыми взглядами с тех самых пор, как мы сели в самолет час назад.
— А вы двое — снимите уже себе, блядь, номер, — говорю я, переводя руку с одного на другого. — Хоть кто-то на этом самолете должен заниматься сексом.
— А кто сказал, что я им не занимаюсь? — подает голос Льюис.
Теперь уже хохочу я:
— И с кем же ты им занимаешься?
— Я вполне мог бы кем-то обзавестись, — бурчит Льюис.
Я пинаю Алистера под столом, и он недовольно хмурится.
— А ты занимаешься сексом?
— Нет, не занимается, — встревает Таф.
Алистер прищуривается, глядя на приятеля:
— И откуда, интересно, тебе это знать?
— Потому что у меня шестое чувство на уровень недотраха, когда дело касается вас всех, — заявляет он, кивая в сторону Алистера и Джей-Джея. — Именно так я и понял, что Кольт в итоге сойдется с нашей рыжей дьяволицей. — Он толкает меня локтем в бок и ухмыляется. — Когда он вернулся домой после их первой ночи в отеле, он выглядел так, будто готов кого-то убить или трахнуть.
Мои щеки вспыхивают, и я вздыхаю:
— Обожаю, когда у него такой вид.
— А ты, — Таф указывает пальцем на Алистера. — Сколько уже прошло? Месяцев шесть? — Глаза Алистера округляются, и становится очевидно, что Таф попал в точку. — Так я и думал. Твоя маска уже пылью покрылась.
Я едва шею не вывихиваю, резко поворачиваясь к Алистеру:
— Ты надеваешь маски во время секса?
— До, во время и после, — с дикой ухмылкой уточняет Таф.
— Я прикончу тебя, Таф, — рычит Алистер.
Я вовсю машу руками:
— Так, быстро делитесь подробностями!
— Мне можно ей рассказать? — спрашивает Таф, едва не подпрыгивая в кресле. Алистер вздыхает и делает разрешающий взмах рукой. — Денвер, ты знала, что Алистер владеет отелем? — Я за секунду несколько раз мотаю головой. — Вот только для постояльцев он закрыт. Он держит его в идеальной чистоте, там полно мебели, ты могла бы зайти туда завтра и жить со всем комфортом, но двери всегда заперты. Хочешь знать почему? — О господи, еще как хочу! — Он водит туда своих пассий.
Мои глаза округляются:
— И что потом?
— Все по предварительному согласию, — Таф разворачивается ко мне и понижает голос, будто мы наедине, а главный герой этой истории не сидит прямо напротив нас. — Он привозит их туда и велит прятаться. Они могут выбрать любой этаж, но открыты только некоторые комнаты. Он дает им фору, а потом надевает маску и начинает охоту.
Уверена, сейчас мои глаза похожи на чайные блюдца. Я перевожу взгляд на Алистера. У него на редкость скучающий вид, словно он слушает историю о ком-то постороннем.
— Внезапно ты стал таким сексуальным, — шепчу я.
Джей-Джей громогласно хохочет. Таф продолжает:
— В прошлый раз он притащил туда двух женщин сразу, и мы его три дня не видели.
— И что же вы делали целых три дня? — тихо уточняю я.
Алистер медленно постукивает пальцем по столу, его медовые глаза не выражают абсолютно ничего:
— Трахались.
Я начинаю обмахиваться журналом:
— Господи Иисусе. Должно быть, у меня совсем все плохо с личной жизнью, раз от твоих рассказов меня бросает в пот.
Два часа спустя мы все еще не сдвинулись с места. Из-за сильного снегопада, прошедшего за ночь, мы застряли в ангаре; большинство коммерческих рейсов тоже отменили. Связь ловит с перебоями, и я развлекаю себя тем, что плету браслеты из бисера. Проходит еще час, и браслеты плетут уже абсолютно все — за исключением Алистера, который с мрачным видом буравит взглядом окно.
Он пребывает в еще более паршивом настроении, чем обычно, потому что Конор Галлахер слил адрес дома, где у нас была назначена встреча. Алистер был к этому готов: особняк был арендованным и использовался только для подобных сходок, но это послужило четким сигналом — семья моей матери жаждет крови.
— Гляди, — говорю я, помахивая желто-черным браслетом, чтобы привлечь внимание Алистера. — Осиный раскрас для нашего главного ворчуна.
Должно быть, он окончательно выбился из сил, потому что не мешает мне повязать бисерную нить вокруг его запястья. Пока Джей-Джей и Таф уходят опустошать холодильники, я пересаживаюсь на освободившееся кресло прямо напротив Алистера. Он не смотрит на меня, но вовсю крутит браслет на руке.
— Как думаешь, у нас есть хоть что-то общее?
— Нет, — бросает он, по-прежнему не поднимая глаз.
Я лениво вожу кончиком пальца по столу, перебирая неиспользованные бусины с буквами:
— Ну, никогда не знаешь наверняка. Вдруг в один прекрасный день я обмолвлюсь, что обожаю оперу, а ты такой: «Ого, ничего себе, я тоже!», и мы станем оперными корешами.
— Терпеть не могу оперу.
— Опера прекрасна, чудовище ты эдакое.
Он переводит на меня свой взгляд:
— Зачем ты пытаешься наладить со мной контакт?
— Потому что, возможно, этот снегопад послан свыше, чтобы заставить нас наконец поговорить. И разве будет так плохо, если мы поладим? Я встречаюсь с твоим лучшим другом. Я люблю твоего лучшего друга. Нам стоит…
— Ты не любишь его, Денвер. Ты его даже не знаешь.
Мои плечи опускаются, и я не могу проигнорировать укол боли в груди.
— Пожалуй, это худшее, что ты когда-либо мне говорил.
— Что ж, в следующий раз я постараюсь получше.