Страница 28 из 130
Я аккуратно сгребаю в сторону материалы для браслетов.
— В старшей школе он играл на позиции центрального нападающего в хоккейной команде и пытался заставить всех звать его Хлыстом из-за того, какой он быстрый на льду. Таф из-за этого называл его лузером. Он встретил Кэлли в баре, когда им был двадцать один год, и предложил угостить ее выпивкой. Она ответила, что это слабая попытка подкатить, и тогда он купил для нее этот чертов бар. Он вырезал для Эми клубнику в форме сердечек к ее блинчикам, и она съела их в последнюю очередь, потому что они были слишком красивыми. Он сбрил бороду ради Кэлли, потому что ей казалось, что с ней у него слишком злой вид. Он обожает «Касабланку» и говорит, что Хамфри Богарт — его любимый актер, но при этом не может назвать ни одного другого фильма с его участием. — Алистер внимательно слушает, пока я перечисляю все то, что знаю и люблю в Кольте Харланде. — Его счастливое число — пять, потому что он считает пятерку средним ребенком в первой десятке, и ему ее искренне жаль. Своего первого человека он убил в пятнадцать лет и после этого не спал трое суток.
— Ладно, — произносит он. — Твою мысль я понял.
— Я знаю, что ты меня не понимаешь, Алистер. И я не виню тебя за то, что ты с подозрением относишься к женщине, которая однажды появилась из ниоткуда и так и не ушла. Но я не планировала здесь оставаться, и уж точно не планировала влюбляться в Кольта. Просто в один прекрасный день я спасла ему жизнь, и это привело нас сюда. Я ни о чем не жалею, кроме того, что не призналась ему в любви раньше.
Алистер пристально смотрит на меня, и на его лице отражается целая буря эмоций — борьба между пониманием и раздражением.
— Мне не нужно, чтобы ты меня любил, — продолжаю я. — Мне даже не особо нужно, чтобы я тебе нравилась. Но мне жизненно необходимо знать, что когда мы все будем собираться вместе, Кольту не придется постоянно оказываться меж двух огней из-за вот этого всего. — Я машу рукой, показывая на нас двоих. — На его долю и так выпало достаточно, тебе не кажется?
Когда Кольт и Ронан придут в себя, все и без того будет непросто. Семья Морелли затихла в том, что касается дел, а это значит, что мы стоим на грани потери контроля над ними. Возможно, они и не крупные игроки, но их связи имеют для нас решающее значение. Война еще не началась, но она уже на пороге, и нам меньше всего нужен бой в собственном доме. Для меня в приоритете Кольт и Холли, а не Алистер, но если я могу разрядить хотя бы один очаг напряжения в нашей жизни, я это сделаю.
Алистер уже собирается что-то ответить, как вдруг звонит мой телефон. Это Антония.
— Алло? — произношу я, пока Алистер снова отворачивается к окну. В трубке тишина, но затем сквозь помехи прорывается чей-то голос. — Я тебя не слышу. Сеть ужасно ловит… — Я бросаю взгляд на экран: полоски связи в верхнем правом углу то появляются, то исчезают. Снова прижав трубку к уху, я говорю: — Антония? Ты еще здесь?
Молчание.
А затем:
— Дель?..
Телефон едва не выскальзывает из моих пальцев. От хлынувшего потока эмоций мне кажется, будто я уснула и все это мне снится, потому что это просто не может быть он.
— Кольт?
— И он точно звучал нормально? — в тысячный раз спрашивает Алистер, пока мы стоим в бесконечной пробке по пути домой.
— Я едва могла его расслышать, — признаюсь я. — Но он назвал меня по имени. Это точно был он.
— Ты уверена?
Мы пытались перезвонить — связаться с дежурившей в доме медсестрой, да хоть с кем-нибудь, — но гудки не шли. Похоже, в городе начался почти полный блэкаут. Но если я права, если мне это не привиделось… значит, Кольт очнулся. Спустя больше чем неделю он пришел в себя, а я торчу в этой гребаной пробке, где из-за снегопада все намертво встало, и у меня совершенно нет настроения ждать.
Я вцепляюсь в водительское сиденье:
— Таф, ну неужели нельзя просто поехать по тротуару?
Он показывает на зажавшие нас с обеих сторон машины:
— Ты думаешь, мы на монстр-траке едем?
— К черту все. — Я вылезаю из машины. Меня обдает резким холодом, крупные хлопья снега ложатся на пальто и волосы.
— Ты что творишь? — кричит мне вслед Алистер.
— Я не собираюсь ждать! — ору я в ответ и срываюсь на бег.
Вокруг надрывно сигналят машины, пока я лавирую через дорогу, буквально опираясь руками на капоты такси; в меня едва не врезаются велосипедисты. Я добираюсь до тротуара, ноги проскальзывают, и я с писком едва не влетаю в стену какого-то магазина.
Чья-то рука перехватывает мою ладонь и резко дергает вперед:
— Для профессиональной бегуньи ты как-то заторможена.
— Тут людей полно! — Я крепко держусь за руку Алистера, пока мы мчимся по улицам. На моих щеках тает снег, пока он тащит меня за собой в какой-то переулок. — Мы куда?
— Срежем!
Как хорошо, что я надела кроссовки, рассчитывая на долгий перелет, к которому мы готовились, — правда, для бега по сугробам они явно не предназначены. Алистер же бежит в туфлях, поэтому пару раз он сильно скользит, едва не выпуская мою руку, пока я взвизгиваю и пытаюсь удержать нас обоих на ногах.
Когда на горизонте показывается наша улица, он отпускает мою ладонь. Я припускаю еще быстрее, едва не пролетаю мимо крыльца нашего дома, взлетаю по ступеням и с силой распахиваю входную дверь.
Вместе со мной внутрь влетают завихрения снега.
— Кольт! — зову я.
Взлетаю по лестнице, перепрыгивая через ступеньку. Дверь в его комнату уже открыта.
Но его кровать пуста. Ронан все еще спит на соседней койке, медицинские аппараты лениво пищат, поддерживая в нем жизнь.
— Кольт? — Я проверяю каждую комнату, после чего снова спускаюсь вниз. Входная дверь все еще распахнута, а снегопад на улице становится только сильнее. — Кольт, ты где?
В конце коридора появляется Антония. Она улыбается и кивает в сторону гостиной, отходя в сторону, когда я проношусь мимо нее.
Слезы застилают мне глаза, размывая стоящую впереди картину, и я быстро моргаю, не желая упустить ни единой секунды того, что сейчас вижу.
На диване, убаюкав в своих руках спящую Холли, сидит Кольт.
В серой футболке и спортивных штанах, он устроился в углу П-образного дивана, вытянув перед собой длинные ноги, наполовину укрытые пледом. Холли распласталась у него на груди, крепко вцепившись крошечной ручкой в его футболку, словно боясь, что он может исчезнуть.