Страница 23 из 130
Рейнджер смотрит на сына. На того самого, которого он годами обделял вниманием, отталкивал, вычеркивал из своей жизни — и лишь в тот миг, когда я спрятала мальчишку, притворился, будто ему не плевать. И второй раз в своей жизни он делает то, о чем просит Аксель. Он отступает назад и возвращается на свое место на диване, сохраняя величественную осанку, насколько это вообще возможно для гангстера.
Он ничего не говорит, лишь делает жест рукой, призывая меня говорить. Аксель остается стоять со мной плечом к плечу.
И я прошу Рейнджера Люкса об услуге.
Разговор длится целый час. Я излагаю Рейнджеру, чего именно от него жду — в том числе и того, что ему придется на какое-то время остаться в Нью-Йорке. Мы должны казаться сильными — главы двух могущественных кланов на противоположных побережьях, такого еще никто никогда не делал.
Рейнджер слушает и не возражает. Прошу я о малом: мы просто продолжим жить той повседневной жизнью, какой жили в Сан-Франциско, с той лишь разницей, что наш брак теперь — фикция.
Впрочем, возможно, так было всегда.
Первым местом, где мы покажемся вместе, станут похороны Финна. Мне невыносима сама мысль тащить его туда, особенно учитывая, что там будет мама Кольта, но у меня нет выбора. Все — и друзья, и враги — соберутся в этой церкви, и это лучший способ сразу взять быка за рога.
Когда разговор подходит к концу, я обнимаю Акселя.
— Ты можешь пожить у нас, — шепчу я ему. — Тебе незачем оставаться здесь. Ты ничего ему не должен.
Он крепко меня сжимает:
— Я не могу бросить его в таком состоянии.
У Акселя полно своих проблем, но у него доброе сердце. До сих пор трудно поверить, что он родственник Рейнджера, не говоря уже о том, что он его сын.
— Что у вас произошло с Харриет? — спрашиваю я, отстраняясь от объятий.
Он тяжело вздыхает:
— Я повел себя паршиво. Вывалил на нее свое настоящее имя и просто свалил.
— Аксель…
— Знаю, но у меня не было выбора. Мне нужно было вернуться домой, а ее больше волновало то, приедешь ли ты на свадьбу. Она не звонила. Думаю, уже и не позвонит.
Я кладу ладонь ему на щеку:
— Мне очень жаль.
— Если честно… мне нет. Думаю, я настолько отчаянно жаждал нормальной жизни, что закрывал глаза на кучу дерьма, которое происходило между нами. Наверное, оно и к лучшему, — он берет меня за руку и переводит взгляд на мои пальцы. — То, что я остаюсь здесь, не означает, что я простил его за то, что он с тобой сделал.
Моя улыбка выходит мягкой:
— Я знаю, Акс. Поступай так, как должен. Я тебя ни в чем не виню.
Я целую его в щеку. Рейнджер стоит в конце коридора, скрестив руки на груди, и молча наблюдает за нами.
— В четверг, — говорю я ему, и он отвечает коротким кивком.
Мы уходим и в лобби воссоединяемся с Алистером и Тафом. Поскольку Аксель с нами не едет, Алистер решает сесть в мою машину на обратном пути.
На душе у меня тяжело. Плечо немилосердно ноет. Мне до безумия нужны обезболивающее, пенная ванна и постель.
Но впереди еще слишком много дел.
— Я так понимаю, он согласился.
Я продолжаю смотреть в окно:
— Да.
— Хорошо. Одним вопросом меньше. Он пойдет на похороны? — спрашивает он, и я киваю. — В тот день тебе нужно будет выложиться на полную. Быть убедительной. Сильной. Ты не можешь…
— Алистер, мое терпение по отношению к тебе и так постоянно трещит по швам, но сегодня его, блядь, просто нет, — говорю я, резко поворачивая к нему голову. — Это наш единственный разговор на оставшуюся часть дня, так что позволь мне кое-что прояснить. Я прекрасно знаю, чего от меня ждут. Знаю, с кем говорить и как себя вести. Я сделаю все, что требуется. Но если ты еще хоть раз, и я имею в виду вообще хоть когда-либо — посмеешь усомниться в моей преданности Кольту и этой семье в присутствии Рейнджера или кого бы то ни было еще, я устрою тебе сущий ад. Ты меня понял? — наши взгляды сталкиваются, и я отказываюсь отводить глаза. — Я только что попросила об услуге человека, который отнял у меня все. Если даже это не доказывает, что для меня значит эта семья, тогда я умываю руки.
Я снова отворачиваюсь к бегущему за окном пейзажу.
До самого конца поездки Алистер не произносит больше ни слова.