Освобождая Денвер

Глава

3

Денвер

Оставшись наедине, Аксель шумно выдыхает:

— Пойду сварю кофе. Будет кто-нибудь?

Я качаю головой:

— Нет, спасибо.

Рейнджер тоже отказывается кивком.

Я продолжаю стоять, и мой муж не отрывает взгляда от моего лица. В последний раз, когда мы были так близко, он держал нашего сына и коробку спичек в пропитанной бензином комнате. Следы его драки с Кольтом, произошедшей неделю назад, все еще видны на его лице — рассечение у глаза, еще одно на переносице, но в остальном он выглядит как прежний Рейнджер.

— Прости меня. — Его голос звучит мягко, но вид у него такой, словно он вонзает нож себе в грудь и проворачивает его.

Я медленно прикрываю глаза, чувствуя, как эти слова ударяют по сердцу.

— Никаких извинений никогда не будет достаточно за то, что ты натворил.

— Я знаю, — говорит он. — Но я все равно это говорю. С нашим сыном все в порядке?

— Не смей называть его так.

— Он тот, кто он есть.

Наш

сын.

Наш

ребенок.

Дрожь пробивает меня, и я отворачиваюсь от него:

— Прекрати. Пожалуйста, просто… прекрати. — Мой голос срывается, и я мысленно молю о силах, чтобы удержать себя в руках. Чтобы просить его о помощи, когда на самом деле мне хочется пустить ему пулю между глаз.

Все это ради Кольта. Ради Холли. Ради Финна. Ради Ронана.

Ради семьи.

Я закрываю глаза и мысленно рисую лицо Кольта, представляя, как его руки обнимают меня.

«Для меня это навсегда».

Я беру свои эмоции под контроль и снова поворачиваюсь к Рейнджеру:

— Мне нужно, чтобы ты поддержал меня в этом деле.

Его смех звучит холодно:

— Поддержать Макьюэнов после всего, что они сделали?

— Финн рассказал мне все, Рейнджер. Он пытался помочь тебе, пытался помочь мне, но ты от всего отказался.

— Мне не нужна была его

жалость.

— Возможно, если бы ты принял ее, ты бы не стал таким ебучим монстром, — мне каким-то чудом удается не прокричать эти слова. — Финн был хорошим человеком. Он заботился о тебе. И он позаботился обо мне после того, как ты нас погубил.

Рейнджер выглядит физически оскорбленным моими словами и поднимается с дивана. Я не отступаю ни на шаг, пока он надвигается на меня.

— Позаботился о тебе? Как будто хоть один мужчина способен заботиться о тебе так, как я. — Он упирается ладонью в каминную полку, возвышаясь надо мной. — Ты прожила в моем доме семь блядских лет, Денвер. И за это время с твоей головы ни один волос не упал. И как долго ты пробыла здесь? — Он тянется рукой, чтобы убрать мои волосы в сторону, и я вздрагиваю, когда он проводит пальцем по одной из заживающих ссадин на моем лице. — Финн подвел тебя. Кольт подвел тебя. И сейчас они платят за это свою цену, не так ли?

Я яростно смотрю на него снизу вверх:

— Скажешь еще хоть одно слово о Кольте, и я пристрелю тебя прямо здесь.

Ярость в нем бьет через край. Необузданная. Опасная. Ужасающая.

Но когда ты столько раз стояла лицом к лицу со львом, тебе уже трудно бояться того, что он может сделать. Он уже разорвал меня на куски и насытился останками.

Как еще он вообще может причинить мне боль?

— Сегодня утром мне сообщили, что Винс Капелли мертв, — произносит он, продолжая стоять близко. Слишком близко. Он вглядывается в мое лицо. — Убит в собственном доме. Перерезано горло. И разве не любопытно: человек, который так страстно желал смерти Кольту, получает свою месть, а затем сам захлебывается собственной кровью?

Я хмурюсь:

— Откуда ты знаешь, что он хотел убить Кольта?

— Все слышали историю со сломанными руками. А если кто и не слышал, то твоя маленькая выходка в ресторане разлетелась довольно быстро. Денвер Люкс спасает Кольта Харланда в лучах славы. Подобные новости быстро заставляют языки чесаться. — Он накручивает прядь моих волос на палец. — Это ты убила Винса Капелли, птичка?

Мое сердце колотится так бешено, что я буквально ощущаю его размеры в груди.

— Мне не пришлось. Кто-то опередил меня.

Его улыбка становится медленной и порочной:

— Посмотри на себя. Посмотри, кого я создал. — Я отворачиваю лицо, когда он пытается коснуться моей щеки. — Я был неправ, когда держал тебя в клетке, верно, птичка? Неправ, когда ждал, что ты будешь сдерживаться? — Он наклоняется ближе, его дыхание обжигает мое ухо. — Так кто из нас настоящий монстр?

Я сглатываю слюну:

— Я хотя бы не пыталась убить ребенка в жалком приступе ревности.

— Ревность – это даже близко не то слово, чтобы описать мои чувства, — рычит он, впиваясь мне в шею, чтобы удержать меня на месте. — Ревность – это удел подростков. Зависть – удел жалких. Кольт вырвал мое сердце из блядской груди и попытался оставить его себе.

Осколки той, кем я была раньше, собираются воедино, и на поверхность выползает более слабая ипостась Денвер. Та, что отчаянно хочет угодить ему. Извиниться. Сказать, что это было ошибкой, и забрать свои слова назад. Это импульсивная, рефлекторная реакция — выбрать более тяжелый путь, лишь бы облегчить совесть.

Я ведь должна ему.

Нет…

Я

была

ему должна.

Но я уже заплатила сполна.

Я встречаюсь с ним взглядом, наши лица находятся в считаных сантиметрах друг от друга.

— Он не забирал твое сердце. Он забрал мое. — Боль, которая проносится в его глазах, придает мне смелости. — Он дал мне правду там, где ты только лгал. Он освободил меня. Он любит меня так, как я того заслуживаю. Ему бы и в кошмарном сне не привиделось запереть меня в клетку.

Он всматривается в мое лицо, и в темноте его глаз сквозит чистая агония.

— Ты уничтожил меня. Лгал мне. Манипулировал мной. Но что хуже всего, – мои губы дрожат от подступающих слез, — ты разбил мое блядское сердце.

Он качает головой, его губы приоткрываются:

— Я не… Я просто не знал, как иначе тебя любить.

— Это не моя вина, — шепчу я. — Но теперь ты расплатишься со мной за то, что совершил. Ты обязан искупить каждую свою ложь, сделав это для меня.

Рейнджер не двигается. Он продолжает нависать надо мной, его рука намертво зафиксирована на моей шее, а на лице отражается тяжелая внутренняя борьба.

Вдруг чья-то ладонь опускается ему на предплечье. Я и не заметила, как Аксель вернулся, но теперь он стоит рядом, переводя взгляд на Рейнджера:

— Отпусти ее, пап.