Освобождая Денвер

— Я уверена, он был бы счастлив узнать, что ты берешь руководство на себя, — говорит Денвер, слегка нахмурив брови и скромно улыбаясь. — Я знаю, он гордился тобой.

И откуда, блядь, ей это знать?

Винс целует ее пальцы. Я уже готов потянуться за пистолетом во имя чести Кольта, как вдруг снова раздается дверной звонок.

— Я открою, — процеживаю я, переводя взгляд с Тафа на Денвер и обратно. Безмолвный приказ.

Пригляди за ней.

Следом прибывает Алексей Волков. Он говорит по телефону на русском и едва не сносит меня с пути, когда я распахиваю дверь. Охраны при нем нет, и на то есть причина, Алексей мог бы уложить каждого в этом доме и даже не вспотеть. К роли главы Братвы его готовили с самого рождения. Он обожает свою работу, насилие, которое она позволяет творить, и деньги, которые он зарабатывает и спускает на то, чтобы баловать своих шестерых детей. Кольту стоило больших трудов переманить Алексея на нашу сторону, и я искренне верю, что именно ставка Кольта на семейные ценности решила исход дела. И хотя Алексей никогда не стал бы работать в тени, как это делал Кольт, он уважал такое решение.

Правда, меня он особо не жалует. Думаю, моя мать вела бы себя точно так же,если бы соизволила остаться в семье. Алексей смотрит на меня с искренним недоумением и отвращением, когда я объясняю, что не хочу детей, а брак меня не интересует.

Интересно, как ему Денвер? Если бы он знал, что Кольт и Денвер вместе, уверен, Алексей быстро бы к ней проникся, но эти отношения сейчас держатся в секрете. Если мы хотим, чтобы Денвер признали главой семьи Макьюэн, люди должны верить, что она и Рейнджер все еще вместе. В конце концов, он ее единственная связь с этим кланом.

Есть шанс, что Волковых придется убеждать дольше, чем...

— Денвер! — восклицает Алексей, и я как раз успеваю вернуться в столовую, чтобы увидеть, как он осторожно ее обнимает. — Как ты? Как плечо?

У них что, блядь, была общая рассылка с ее медицинской картой?

— Все в порядке, вы все переживаете по пустякам, — отвечает Денвер, и ее улыбка настолько приторно-сладкая, что меня передергивает.

— Ты выжила при взрыве. Нам свойственно переживать, — говорит Алексей, отступая на шаг, чтобы оценить ее наряд. — Выглядишь убийственно. Надеюсь, меня нет в меню?

Денвер мило улыбается:

— Ты же знаешь, что говорят о львицах, Алексей. Если ты ее видишь, значит, она охотится не на тебя.

От его ухмылки мне хочется ему врезать.

— Принято. Так где твой муж?

А, ну вот и оно. Их любезность к Денвер — это ее связь с Рейнджером.

— Управляет нашей империей дома, — отвечает она. — Неужели меня недостаточно? Ты ранишь меня в самое сердце.

Винс посмеивается:

— Ты тефлоновая, Денвер. Сомневаюсь, что слова вообще способны тебя задеть.

Надо же… Винс, оказывается, не совсем тупица.

Следующим прибывает Массимо Морелли. Морелли — итальянская семья поменьше, им далеко до масштабов Капелли, но у них прочные связи. У Кольта с ними были договоренности из-за пересечения территорий, однако он высказывал опасения насчет того, что Массимо забирает все больше власти в свои руки. Массимо не поддерживает связи, которые нарабатывала его семья, поэтому мы предпочитаем иметь дело с его сестрой Сабиной. Она рубит с плеча и делает то, что нужно. К сожалению, ее на встрече нет, и я делаю себе мысленную пометку позвонить ей позже и выяснить причину.

Вскоре после этого прибывает Анджей Новак. Главу польской преступной семьи нечасто увидишь на людях, но опять же, именно его уважение к Кольту привело его к нашей двери.

«Это светское мероприятие»,

— сказал мне Кольт, когда мы впервые проводили одну из таких встреч много лет назад. Шанс для людей встретиться с Призраком — обычно «sub rosa»,

1

под покровом секретности, чтобы гарантировать, что его появление останется в тайне.

«Светское?» —

спросил я тогда, изогнув бровь.

Он ухмыльнулся:

«Помимо всего прочего».

Связи. Власть. Союзы.

Для Кольта это важно. И эта встреча была первым случаем, когда он расширил список гостей, потому что наконец-то вышел из тени. Приглашения были желанными, но теперь, когда люди знают, что Кольта не будет, список присутствующих поредел. Тем не менее, народу в комнате прилично, и это хорошо.

Денвер увлечена глубокой беседой с Анджеем, лидер поляков время от времени кивает, и, хотя он слушает ее, сам тихонько обводит зал взглядом.

Последним прибывает Конор Галлахер.

Кузен Денвер заявляется с двумя людьми. Я вижу его впервые за последние два года — с тех пор как Финн попытался выкупить часть бизнеса Галлахеров. Он говорил им тогда, что наведение мостов между двумя ирландскими семьями во многом поможет положить конец вековой семейной вражде, но они отказались. Когда Финн не стал поднимать цену, Конор счел это личным оскорблением и попытался застрелить Финна. Через несколько дней все замяли, отец Конора извинился за поведение сына, но отношения уже никогда не были прежними. Я жду, что Конор направится прямиком к Денвер. Насколько мне известно, кузены никогда не виделись, но, несмотря на то что он сверлит ее взглядом, Конор держится на расстоянии.

Зато Конор ухмыляется мне, и мне даже не нужно кивать Кето, чтобы тот приглядел за Галлахером — дабы тот не выкинул чего-нибудь предосудительного.

Пока подают напитки, я наблюдаю за залом. Все беседуют друг с другом или со своей охраной.

Все, кроме Винса Капелли.

Он наблюдает за Денвер. Нет, он откровенно пялится на Денвер, проводя большим пальцем по нижней губе, пока его взгляд скользит вниз по ее наряду.

Подойдя к нему сбоку, я резко и ощутимо хлопаю его ладонью по спине. От удара он подается вперед, и из его бокала выплескивается напиток.

— Прими мои соболезнования насчет дедушки. Когда похороны?

Он ведет плечом, и я надеюсь, что вышиб из этого ублюдка дух.

— Я все еще определяюсь с датами.

— А эти даты случайно не написаны на заднице Денвер? — глаза Винса резко впиваются в мои. — Будешь и дальше так пялиться, я отрежу тебе веки, чтобы облегчить обзор. А потом поставлю Рейнджера в известность, какой живой интерес ты проявляешь к его жене.

Мне хочется верить, что это почти паническое выражение лица Винса заставило бы Кольта гордиться мной.

Однако он быстро справляется со страхом и заявляет:

— Это не

я

пишу

ей

сообщения посреди ночи, Алистер.