Страница 9 из 130
Пролог
Алистер
Уайлдер Харланд и Финн Макьюэн мертвы.
Два взрыва разорвали в клочья кирпич и плоть. Оборвались две жизни. Две семьи остались без лидеров.
Кольт Харланд и Ронан Макьюэн в коме, и неизвестно, когда они придут в себя — и придут ли вообще. Структура двух могущественнейших кланов трещит по швам, и я единственный, кто удерживает ее от краха.
Ну, точнее — я и Денвер Люкс. Женщина, которая, как мне кажется, вцепилась в эту возможность ради власти и статуса, что она дает.
Но выбор стоял так: либо она, либо бизнес Макьюэнов растащат по кускам, а я не мог так поступить с памятью Финна или наследием Ронана. И какими бы ни были мотивы Денвер, согласившейся сделать этот шаг, — пусть она и слабое звено, связанное с нами лишь браком, но все же звено, — это не отменяет того факта, что она справляется. Справляется вот уже несколько дней. Несмотря на сотрясение мозга, вывихнутое плечо, сломанные ребра и бесчисленное множество других травм, Денвер стоит со мной плечом к плечу, готовая предстать перед судом самых опасных людей Нью-Йорка.
И она, блядь, дрожит.
— Если тебе нужно обезболивающее – прими, — бросаю я, поправляя манжет и пытаясь скрыть раздражение. Мы сидим за обеденным столом в одном из наших конспиративных домов, в роскошном таунхаусе, стильном и современном, который всегда содержится в чистоте и снабжен всем необходимым на случай чрезвычайных ситуаций. Но домом здесь и не пахнет. На кухне не лежат стопкой кулинарные книги Хелены, на журнальном столике не разбросаны цветные карандаши Холли — здесь холодно, почти стерильно, а постоянная возня Денвер уже начинает действовать мне на нервы.
— Я в порядке, — отвечает она, но на мгновение прикрывает глаза, поводя плечом.
— Тогда и веди себя соответственно. Если будешь морщиться от боли на протяжении всей встречи, семья в их глазах покажется слабой.
Денвер перестает осторожно разминать плечо и свирепо смотрит на меня.
— Легко говорить человеку, которому посчастливилось избежать блядского взрыва. Уж прости, придурок, что мои мозги и тело восстанавливаются не по твоему расписанию.
Я сдерживаюсь, чтобы не зарычать, и перевожу взгляд на арку входа, мысленно умоляя гостей уже наконец начать приходить.
Таф, подпирающий дальнюю стену, бросает на меня красноречивый взгляд. Взгляд, который я легко считываю:
Прояви хоть каплю блядского сострадания.
Он любит Денвер. Все, блядь, любят Денвер. Ума не приложу, как мы докатились до жизни такой, когда мои друзья столь чертовски наивны. Она настоящая блядская хамелеонша, когда дело доходит до умения заводить друзей, и я не понимаю, почему никто не находит это странным.
— Надень поддерживающую повязку, — говорю я.
— Она не подходит к моему наряду.
Я стискиваю зубы:
— Ты это серьезно?
— Я никогда не шучу о моде, Алистер. Именно поэтому тебе стоит поверить мне на слово, когда я говорю, что твой костюм сидит плохо.
Блядь…
Раздается дверной звонок. Она ярко улыбается и встает.
— Ну, поехали. Попробуй улыбнуться, Ал.
Я убью эту женщину.
Мы встречаемся с главами некоторых семей — эта встреча планировалась еще до взрыва. Ее отмена вызвала бы куда больше вопросов, чем отсутствие Кольта. К тому же эта катастрофа заполонила все выпуски новостей, да и смерть Финна кто-то уже слил в прессу. Так или иначе, лучший способ разобраться с этим дерьмом — это убрать его как можно быстрее.
Таф остается на месте, пока один из наших людей, Кето, идет открывать дверь. Кето — именно то первое впечатление, которое нам нужно произвести. Он поджарый и имеет привычку слишком уж открыто пялиться на людей с суровым видом, даже если ничего против них не имеет. И пусть он не выглядит качком, его ледяной вид сразу задает тон:
«У меня ноль терпения и есть пушка. Сделайте выводы».
И это чистая правда, с терпением у него и впрямь туго. Свое прозвище он получил после того, как поклялся сесть на кето-диету — затея продержалась ровно четыре часа.
Его хриплый голос доносится из коридора, и я слышу фамилию: Капелли.
Винченцо-старший здесь.
Все может пройти напряженно. Винченцо недавно крупно повздорил со своим внуком, Винченцо-младшим — или просто Винсом, как мы его называем, — из-за недавних покушений на жизнь Кольта. Есть все шансы, что взрывы — дело рук Винса, но что-то подсказывает мне, что это не так. Он недостаточно умен для этого, да и учитывая, как сильно это взбесило бы его деда, игра не стоила бы свеч.
Но в то же время он был последним, кто звонил Кольту.
Это либо чертовски огромное совпадение, либо улика.
Как бы то ни было, после случившегося Винс общался с Денвер. Сначала он позвонил ей, чтобы представиться, и сказал, что близко знаком с ее семьей, Галлахерами, и звонит от их имени. Денвер не общалась с родней по материнской линии с тех пор, как приехала в город, и хотя они передавали через других людей свои опасения насчет ее благополучия, сами они на связь так и не вышли.
Винс первым появляется в арке прохода. Я жду, что следом за ним, шаркая, войдет его дед — ему уже за девяносто, — но старик не появляется. Зато заходят двое громил Винса, настороженно осматривая комнату и нас.
— Денвер, — тепло произносит Винс и, к моему удивлению, раскрывает объятия. — Как ты себя чувствуешь? Как плечо?
Мы с Тафом обмениваемся резкими взглядами. Как часто она общалась с этим говнюком?
— В порядке, — нараспев отвечает она, подходя к нему и обмениваясь с ним воздушными поцелуями. Винс обходится без объятий и опускает ладони ей на бедра. На ее, блядь, бедра. Эта женщина может мне не нравиться, но мой лучший друг влюблен в нее, и если Винс еще раз прикоснется к ней так вольно, я поочередно сломаю ему каждый палец. Медленно.
— Я не такая хрупкая, как выгляжу.
— В этом я не сомневаюсь, — говорит он, переводя свои темно-карие глаза на меня. Он, как всегда, безупречно одет, и из-за давешнего комментария Денвер я невольно задаюсь вопросом, не выглядит ли его костюм лучше моего.
— Алистер. Как дела?
— Все вернулось на круги своя. Где Винченцо-старший?
У меня нет ни малейшего желания обсуждать дела с этим мелким пиздюком. Главный здесь Винченцо.
Винс тихо вздыхает:
— Мой дедушка скончался сегодня утром.
Денвер ахает:
— Винс, мне так жаль.
— У него была хорошая жизнь. Долгая жизнь, — отвечает Винс и берет Денвер за протянутую руку. На ее лице отражается искреннее сочувствие. — Он мирно умер во сне.
Как, блядь, удобно.