Страница 85 из 148
— Я не беспокоюсь. — Он делает еще глоток. — Мне просто не нравится тратить ресурсы на выскочек, которые палят во все стороны без разбору.
Мои губы кривятся в улыбке.
— Детишки в наши дни. Неужели они не знают, кто ты такой?
— Видимо, нет.
Я улыбаюсь своему бокалу с вином, проводя кончиком пальца по ободку, пока тот не начинает петь.
— И что ты собираешься с этим делать?
— А что бы сделала ты?
Мой взгляд впивается в него, и палец замирает на стекле.
— Что?
Он вдыхает и делает еще глоток виски.
— Денвер, когда я говорил тебе, что ты добьешься успеха, я не лгал. — Он ставит стакан. — Ты сильная женщина.
Рейнджер часто это повторяет. Что мне место в этом мире, что я должна полностью в него погрузиться. Встать рядом с ним.
— Каким образом? — шепчу я.
— Ты дочь Нико ДеЛуки.
— Разве я не всегда ею была?
— Да, но теперь ты еще и моя, — говорит он, и трепет, пронзающий мои вены, заставляет сердце почти остановиться. Гул голосов других посетителей и звуки пианино становятся еще тише, и я фокусируюсь на его голосе, на грубом тембре, сулящем обещание. — Одно дело быть ДеЛукой. И совсем другое — быть Люкс. Ты и то, и другое. Хотя мне уже претит считать тебя ДеЛукой. — Он хмурится собственным словам и ловит мой взгляд. — Ты умна. Ты находчива. Ты борец. И ты принимаешь трудные решения, от которых другие бы сбежали. Есть мужчины, которые живут и дышат этим миром, но обладают лишь малой частью того, что есть у тебя. Я привез тебя домой не для того, чтобы потакать тебе, Денвер. Буду ли я присматривать за тобой? Всегда. Моя ли ты? Навеки. Но я хочу, чтобы ты стояла рядом со мной, а не в моей тени.
Дьявол обещает мне власть. И я не могу отрицать, что это заманчиво.
Сердце колотится, когда я представляю мир, где я стою плечом к плечу с человеком, который правит городом. Рейнджера боятся. Его почитают. Непоколебимая тень, не уступающая даже ночи, что грозит его поглотить.
Он — сама власть. И он хочет втянуть меня в эту власть тоже.
— Так что бы ты сделала? — повторяет он.
Я сглатываю.
— Ну, если они способны хоть на какое-то силовое давление, полагаю, они сделали себе имя в Нью-Йорке? — Рейнджер сухо кивает. — Но есть причина, по которой они хотят перебраться сюда. Больше власти? — Он качает головой. — Они бегут?
— Их деньги идут от оружия, так было всегда, и они отказались позволить итальянцам или русским использовать свои маршруты для перевозки наркотиков вместе с пушками. Это вызвало некоторую… неприязнь.
Сомневаюсь, что это единственное, что это вызвало.
— Они не хотят иметь дел с наркотиками? — спрашиваю я.
— Нет.
— Почему?
Он пожимает плечами.
— Денег в этой сфере безгранично много, так что я могу только предположить, что дело либо в принципах, либо в глупости. Судя по Уайлдеру Харланду, второе вероятнее.
Я сосредотачиваюсь на своем бокале, снова проводя пальцем по ободку.
— Значит, если они бегут, то они в панике. Уайлдер не примет отказа, и сомневаюсь, что с ним можно договориться.
— Верно.
— Но просто убить его сразу может вызвать проблемы с людьми оттуда. — Я знаю, что у Рейнджера есть связи на Восточном побережье, потому что они были и у моего отца. Нико ДеЛука покинул Нью-Йорк задолго до моего рождения, но люди там знали его, и деловые связи, скорее всего, никогда не обрывались. Рейнджер мог даже укрепить их. Умно иметь друзей повсюду, потому что враги тоже повсюду. — Братья Харланд могли натворить дел, но кто-то все еще им верен, верно? Тебе нужно будет переговорить с итальянцами и русскими в Нью-Йорке, прежде чем действовать. — Рейнджер молчит, и я понимаю, что на правильном пути. — Но с каких это пор ты спрашиваешь разрешения на что-либо?
Теперь он улыбается. Злой, красивой улыбкой.
— Я бы его спровоцировала, — говорю я. — Тогда ты сможешь нанести ответный удар, не разозлив другие семьи. Ты просто будешь защищаться.
— Это один из моих вариантов. Я еще не решил. В любом случае, братья Харланд умрут. — Он делает еще глоток. — И ты права. Спрашивать разрешения — это не по моей части. — Слабо сказано. Рейнджер Люкс забирал все, что когда-либо хотел. Включая меня. — Но видишь ли, большинство людей пошли бы на убийство не раздумывая. Не учитывая последствий. Ты же предложила варианты, которые убирают братьев Харланд, сохраняя при этом пусть даже призрачные отношения с семьями в Нью-Йорке.
— Это кажется довольно очевидным поступком, — бормочу я.
— Ты удивишься, как много людей предпочитают проливать кровь вместо того, чтобы использовать мозги. Ты умна, Денвер.
— За это ты меня и любишь? — Я поднимаю глаза, встречаясь с ним взглядом, и нежность в его взоре борется с гордостью.
— Отчасти да.
Я наклоняю голову.
— Отчасти? — Он не отвечает. — Потому что иногда кажется, будто ты любишь меня, потому что считаешь, что я тебе причитаюсь.
Он снова переключает внимание на свой напиток, и меня тревожит то, что человек, который смотрит людям в глаза, когда убивает их, не может посмотреть на меня, прежде чем заговорить.
— Ты единственный человек, который прикасается ко мне.
От этих слов мое сердце замирает, а затем пускается в мерный, ритмичный пляс, будто он сам задает этот такт.
— Что?
Он играет желваками.
— Мужчины не жмут мне руку. Анджелина большую часть нашего брака спала в другой комнате. И не то чтобы Аксель меня обнимал… не то чтобы я этого хотел. Но я никогда не осознавал, что ко мне никто не прикасается, пока не появилась ты. — Мой пульс учащается, и я подавляю в себе желание утешить монстра только потому, что он позволил мне увидеть человека под маской. — Ты дергала меня за галстук, или тыкала пальцем в грудь, или обнимала. Хотя в большинстве случаев ты обнимала меня, когда тебе что-то было нужно, — замечает он, и я улыбаюсь. — Я начал замечать дни, когда тебя не было рядом, — будто моя душа… чесалась от нехватки этой близости. Я думал, может, я просто так долго голодал, что крохи казались мне пиршеством. Но дело было не в этом. Дело было в тебе.
Каждое слово звучит правдиво, и я сама заметила это лишь спустя несколько недель жизни с Рейнджером. У меня никогда не было неприязни к тактильному контакту, но даже я видела, как охотно я касаюсь Рейнджера, даже в мимолетные моменты. В то время я отмахивалась от мысли, что мне это нравится, и убеждала себя, что просто пытаюсь наладить хоть какие-то отношения со своим новым опекуном.
С годами я поняла, что это не так.