Страница 53 из 87
Я взглянула на визитку и глубоко вздохнула:
— Скажи, когда нужно танцевать, — и мы договорились.
***
Десять минут спустя я снова стояла за стойкой и наполняла бокалы.
— Три тысячи долларов? И почему я к нему не подошла? — Моника покачала головой. — Если он не маньяк с топором, тебе крупно повезло.
— С бензопилой.
— Что?
Я поставила два бокала на поднос и принялась наполнять остальные:
— Майкл Майерс убивает бензопилой.
— За три тысячи долларов он может спокойно отрубить мне ногу.
— У тебя точно не все дома, — я улыбнулась и бросила короткий взгляд на телефон — Тэмми так и не ответила.
— Вот оно как, значит.
Голос Хантера заставил меня вздрогнуть. Я подняла голову — выражение его лица мне не понравилось.
— Что-то с Тэмми? В чем дело?
Он выглядел не обеспокоенным, а разъяренным, и уже не в первый раз за день я задавалась вопросом: что происходит?
— Я пришел прояснить кое-что, — он покосился вправо, на Майкла, который все еще сидел у стойки и разговаривал по телефону. — Но теперь все сходится.
Краем глаза я почувствовала, что Моника смотрит на меня. Она наблюдала за нами, и хотя обычно держалась непринужденно, не терпела личных разговоров при гостях.
Я чуть перегнулась через стойку:
— Понятия не имею, в чем твоя проблема, но давай отойдем в подсобку.
Я извинилась перед Моникой, кивнула Хантеру и направилась в узкий коридор рядом со стойкой, откуда вели двери в складские помещения.
Остановившись у одной из дверей, я скрестила руки на груди:
— Хочешь опять прочесть мне нотацию из-за моего наряда?
— Это больше не мое дело.
Больше не твое дело?
Невидимая петля стянула горло. Хантер вел себя слишком отстраненно. Прошлой ночью мы стали ближе, и хотя я не хотела обманывать Тэмми, больше не могла отрицать свои чувства к нему.
— Что с тобой? С тех пор, как мы вышли из больницы, ты обращаешься со мной как с пустым местом, а теперь вдруг появляешься здесь — и ты в ярости?
— Вечер у Мо… Откуда у тебя были деньги?
— Что, прости?
Его челюсть напряглась:
— Ты расплатилась двадцатидолларовой купюрой. Забавно, если учесть, что у тебя якобы никогда нет денег.
— Что?
— Сначала ты обкрадываешь меня, а потом угощаешь на мои же деньги? — он безрадостно рассмеялся. — Ты действительно хороша, Джейден.
На мгновение я застыла, слишком потрясенная его словами и той холодностью, что обрушилась на меня. Сглотнув слезы, я сделала шаг к нему. Из зала доносилась музыка, но я слышала лишь шум крови в ушах:
— Конечно, это моя схема. Я вешаюсь на шею пожилым мужчинам, чтобы их обобрать. Ты только сейчас это понял?
Да пошел он. Если Хантер решил меня обвинять, даже не обсудив напрямую, он не заслуживал объяснений.
— Видимо, я многого не знаю. Я пускаю тебя в свой дом, даю комнату, кормлю — а ты даже не сочла нужным рассказать мне о своем криминальном прошлом?
Петля на шее затянулась еще туже. Об этом знала только она — и вдруг поведение Тэмми обрело смысл. Миранда, должно быть, рассказала ей о нашей ночной встрече и все приукрасила.
Изо всех сил я пыталась сдержать слезы, но не смогла. Боль от его слов была слишком глубокой.
— Мне было шестнадцать, и да, это была ошибка, — я заставила себя выдержать его взгляд. — В холодильнике две недели ничего не было, счета копились. Мне было стыдно. Это в прошлом.
На миг холод в его глазах отступил, но когда он моргнул, мягкость исчезла:
— А история с тем парнем? Ради денег ты на все готова, не так ли?
— Откуда ты об этом знаешь?
— Разве это имеет значение? Я стоял всего в паре метров, но ты была слишком увлечена своим флиртом.
— То есть ты за мной шпионишь? Тэмми и Миранда говорят обо мне гадости, а ты им веришь?
Что, черт возьми, с ним творится? Я не могла поверить в то, что он мне приписывает.
Его челюсть была напряжена, вены на шее вздулись. Он выглядел так, будто готов меня ударить.
— Я пришел поговорить с тобой. Но стоит кому-то отвернуться, ты тут же ищешь следующего.
Перед глазами заплясали черные точки. Разинув рот, я уставилась на Хантера, но была слишком потрясена, чтобы ответить.
— Отвратительно, как он на тебя смотрел. Еще отвратительнее было твое поведение, — он подошел так близко, что я отступила назад. Стена за спиной остановила меня, а Хантер уперся руками по обе стороны от моих плеч.
— Ты что, представился моим отцом? Ты выглядишь абсолютно нелепо.
— А ты ведешь себя как шлюха.
— Ублюдок! — я смахнула слезы с лица и нырнула вбок, проскочив под его рукой. — Да пошел ты.
Я промчалась мимо него, распахнула дверь в подсобку, заперлась изнутри и опустилась на пол. Даже моя мать никогда не унижала меня так, как он. И никогда я не чувствовала себя настолько никчемной, как в этот момент.
Я подтянула колени к груди, положила на них голову и заплакала.
***
Было уже начало четвертого, когда я открыла входную дверь и прокралась внутрь. Положив ключ на кухонную стойку, я с облегчением выдохнула: нигде не горел свет. Вероятно, он не хотел меня видеть. Что ж, это было взаимно.
Я открыла холодильник, достала бутылку воды, чтобы утолить сухость в горле, и сделала глоток. Вернув бутылку на место, порылась в рюкзаке в поисках кошелька, вытащила пятидесятидолларовую купюру и положила ее рядом с ключом. Этих денег не хватило бы, чтобы покрыть расходы с момента своего заселения сюда, но они немного успокоили мою совесть. Постепенно я верну ему все до последнего цента.
Пока я разглядывала купюру, в голову закралась мысль, и я замерла. А что, если он воспримет это как признание вины? Вдруг решит, будто я возвращаю украденные у него деньги?
Я вздохнула, убрала купюру обратно и оглядела дом. Диван, на котором мы последние недели сидели и смотрели «Сверхъестественное».
Пальцем я провела по стойке и вспомнила отвратительные омлеты Хантера — или то, как мы завтракали сегодня утром. Вспомнила прошлую ночь и то, каково это было — быть с ним. Наши ночи в саду или момент, когда он впервые обнял меня. Тогда я этого не видела, но теперь понимала, что мое «когда-нибудь» уже давно наступило. Может, не так, как планировала, но с ним я проживала хрупкое сплетение мечты и реальности. Это было по-настоящему. Мои чувства к нему были настоящими, и именно поэтому его слова так меня ранили.