Пашкины будни

Часть 4 Будни как будни. Глава 19. Про то, о чем Пашка никогда не узнает

День у Попечителя Восточного корпуса наездников выдался напряжённым. Вычислить инициативного проклятийника удалось довольно быстро. И опять же благодаря его ненаглядной земляночке. Ольга много рассказывала ему о своей родине: об устройстве общества, достижениях того, что она гордо называла «наукой и техникой». Как выяснилось, это расхожее выражение в их мире. Про технику слушать Раим не любил — не очень понятно и завидно, чего скрывать. А вот про науку слушал с удовольствием. Особенно, когда Ольга со вздохом сравнивала медицину двух миров. Нрекдол в этом плане был выше на десяток голов. Но и тут можно было выудить что-то полезное. Целительство больше развивалось в направлении практицизма и во главу угла ставило задачу «как». То есть каким воздействием устранить проблему здоровья. Для людей, способных оплатить услуги среднего целителя, понятия «хронические заболевания» не существовало.

Земная же медицина, не имеющая такого мощного инструмента, как магия, старалась выискать причину болезни, ища для начала ответ на вопрос «почему?». Именно поэтому земляне знали о строении человеческого тела и его функциях намного больше. Даже такие, как Ольга — далекие от медицины.

Вот как-то раз, болтая о том о сём, Ольга и рассказала своему Рэму о строении человеческого мозга. Об этом, кстати, она знала довольно много — изучала вопрос, когда столкнулась с первыми тревожными звоночками своей деменции. А уж вспомнить всё в подробностях муж-менталист ей помог, не сомневайтесь. Именно потому, что как менталисту ему было живо интересно всё, касаемо разума, а значит, мозга.

Один момент из того разговора Раима особенно поразил: человеческий мозг ничего не забывает. Никогда. Правда, воспользоваться этой памятью человек осознанно не может. Зато в этом ему могут помочь специалисты, которых Ольга назвала гипнотизёрами. Этих шарлатанов Раим определил для себя как латентных менталистов, но метод сам по себе был интересен, хоть и груб. Не можешь прочесть мысли, заставь «клиента» самого все рассказать.

Собственно, вот тот самый постулат — ничто и никогда не забывается, и лег в основу расследования, к которому королевские мозгокруты не знали, как подступиться. Все осознанное они из головы Даля Варима выудили, но злоумышленника не идентифицировали. Знали только, что имело место тонко исполненное проклятье. Также не смогли понять, как собственно энергетическую структуру проклятия смогли подвесить на гвардейца, укутанного в защитные щиты, аки младенец в пеленки у чрезмерно заботливой няньки.

Раим Шенол послушал раздраженного Эрика, потом поговорил с коллегами и припомнил одну из расхожих фразочек, которую любили повторять все земляне, включая недавно присоединившегося к компании архитектора. Если что-то не получалось, земляне заявляли, что они пойдут другим путём.

Эрик и команда шли по пути самому очевидному и пытались найти ответ на вопрос «КТО?». А вот Раима очень заинтересовал вопрос «КАК?». Даже одного очень уважаемого специалиста по всем видам энергетических защит призвали для консультаций. Под клятву о неразглашении. Спец мало чем помог, но утверждал, что неизвестный проклятийник — скорее всего маг-универсал с уровнем не ниже восьмого, если преодолел защиту семирангового Варима. Короче, отбрехался прописными истинами.

Такой специализации — маг-проклятийник в принципе не существовало. Проклятьями назывались некие узконаправленные энергетические воздействия любого свойства, чаще негативного. Отсюда термин «проклятье». Просто эмоциональный маркер. Спецы Эрика сделали вывод, что в данном случае это, скорее, всего какая-то формульная клановая разработка, вроде успокоительных воздействий. А уж этими заклятиями владеет всякий маг, если хочет. В арсенале самого Раима было их семь базовых разной степени воздействия. От лёгкого и кратковременного — внезапное возбуждение сбить. До убойного и долгосрочного, способного унять впавшего в раж боевика. Ну и обездвиживание до кучи. Тоже разновидность проклятия, правда с задействованием ментальных приёмов.

Успокоительному, кстати, никакие щиты не препятствуют, как и целительским техникам. Если, разумеется, маг вполне осознанно не закрывается от любого стороннего влияния.

От обеда с величествами Раим технично уклонился, мотивировав желанием перекусить с коллегами и за едой еще раз обсудить проблему. Эрик сделал вид, что не понял истинной причины — Рэм не желал тратить время на этикет. И вообще, Эрик все чаще замечал, что отношения с верным Шенолом неуловимо изменились.

Старому другу было на что обижаться. Эрик это понимал. Недооценили они с братом степень привязанности Раима к странноватой земной женщине и раз за разом ставили её то на острие атаки, то в эпицентр удара. И перешли черту. Личная верность Шенола осталась неизменной, но перестала быть безусловной. Вот и сегодня Рэм прибыл на помощь по первому требованию, хотя у него даже заместителя нет. Прибыл через полчаса после получения записки без единого возражения, все бросил. И старается побыстрее вникнуть в проблему. А от личного общения уклонился. Это понимание противно тянуло за какую-то струнку в душе. И просила ведь Серафима хотя бы на полгодика оставить чету Шенолов в покое. Эрик бы рад, но иначе не получается!

Эриковы мозгокруты никак не ожидали, что сам лавэ Шенол выкажет желание разделить с ними трапезу, дабы времени не терять. Жест оценили. И удивились, что знаменитый лавэ ел очень умеренно, несмотря на весьма щедрый стол.

— Может быть, еще что-нибудь заказать? — принимающая сторона старалась быть предупредительной.

— Нет-нет, спасибо, очень вкусно. Я съел достаточно. Чрезмерная сытость мыслительной деятельности не способствует, а нас ждет работа, — любезно пояснил Раим свой отказ и перевел тему. — И все-таки как? — Раим кивком поблагодарил лакея, поставившего перед ним чашку с традиционным травяным напитком. — Как он навесил это клятое проклятие. Каким жестом? С какого расстояния?

Произнес и замер, всматриваясь в лакея, который невозмутимо обслуживал коллег.

— Ну-ка, ну-ка, любезный! — Эриковы мозгокруты с удивлением уставились на именитого гостя. Это он им? Ан нет, видимо, лакею, потому что тот так и замер, глядя на лавэ со страхом и ожиданием. — Скажи вслух, что ты сейчас подумал про глаза и про то, что это все знают.

Лакей изумился так, что не сразу собрался с мыслями: обычно его не замечали, и вдруг сам лавэ к нему обратился. А потом с великим усилием выдавил из себя:

— Если маг хочет проклясть, он смотрит в глаза. Про то все знают.