Страница 97 из 113
— Я надеялся, что ты найдешь эти занятия менее желательными, но, учитывая твое происхождение, полагаю, этого следовало ожидать.
— Мое происхождение?
— Твой отец, — говорит Джим. — Скверное дело.
— Скверное… — я смотрю на них обоих. — Вы знаете, кто мой отец?
Кинг садится прямо.
— Конечно, знаем. Ты узнаешь, что есть мало вещей которых мы не знаем.
— Кто он?
— Если хочешь узнать, придется спросить свою мать. Более того, думаю, ты узнаешь, что у нее есть ответы на многие вопросы, — Кинг проводит пальцем по краю стакана на столике. — Я слышал, она довольно хитра.
— Вы так высоко в иерархии бюро, и только слышали о моей матери? — бровь поднимается. — Почему я Вам не верю?
— О, мы немного разговаривали, — он усмехается и поднимает свой стакан в мою сторону. — Ты пьешь, Фрэнки?
— Где мои манеры? — Джим встает и приносит еще один стакан. Пока он возится у столика, Кинг наклоняется вперед и говорит тихо.
— Прошу прощения за то, что заманил тебя сюда, но это действительно был лучший способ дать тебе необходимые сведения. Это решение было принято нелегко, Фрэнки. Когда ты узнаешь, кто твой отец… — он качает головой и откидывается на спинку кресла. — Тебе понадобятся друзья, когда упадешь с большой высоты, и я просто создавал тебе мягкое место для приземления.
— Можешь перестать быть таким, блядь, загадочным и выложить всё начистоту? Какого черта, кто мой отец? Какого хрена меня сюда отправили? Ты говоришь, что согласился, но кто отдал приказ? И если меня не должны были убить…
— Скажи ей хотя бы эту часть, — говорит Джим, вкладывая мне в руку стакан.
— Ты не думаешь, что ей лучше узнать все от самой ведьмы? — спрашивает Кинг.
Джим выдыхает и падает в кресло.
— Может, не эту часть, старина, но всё это слишком тесно переплетено, чтобы распутать сейчас, не так ли?
Я не любительница выпивки, но выдула бы бутылку винтажного Bollinger, если бы она сейчас была у меня в руке. Всё, что угодно, чтобы облегчить растущее раздражение в душе. Запрокидываю стакан и проглатываю жидкость двумя глотками.
— Вы доводите бедняжку до пьянства, — говорит Джим, цокая языком.
— Я рада, что вас двоих это так забавляет, — встаю и подхожу к столику, чтобы налить еще один стакан чего покрепче. — А между тем, это моя, блядь, жизнь. Вы отправляете меня сюда и переворачиваете мир с ног на голову, а потом врываетесь и ожидаете, что он снова встанет на место.
— Может, не на место, — говорит Кинг. — Скорее, даем новую перспективу. Ты можешь идти по слегка наклонной оси, оставаясь при этом в вертикальном положении, знаешь ли. Как, по-твоему, я так долго продержался?
Опрокидываю еще один стакан, затем наливаю третий.
— Так ты тоже убийца? Чудеса, блядь, да и только.
— Тебя это беспокоит? Учитывая твои новые хобби, я и не думал, — Кинг изучает меня поверх края своего стакана.
Волна головокружения накрывает, и я отодвигаю стакан в сторону. С меня хватит – во всех смыслах.
— Какая разница. Ничего из этого не важно. Я пришла сказать тебе… — делаю шаг вперед и чуть не падаю, когда ноги отказываются подчиняться. Схватившись за край стола, прихожу в себя и ковыляю к кушетке. — Сказать тебе, что говорила серьезно. Я увольняюсь и не желаю продолжать работу. Я…
Комната кружится, и я почти падаю на маленький диван. Сажусь и делаю глубокий вдох, пытаясь выглядеть более собранной, чем чувствую себя.
— Думаю, я могу дать ей это, — голос Кинга просачивается сквозь туман, когда перед глазами расползается черная пелена. — Вы не были посланы сюда умирать, Призрак. Вас послали как приманку.