Круиз с осложнениями

Глава 50

Слезы заливают щеки, пока прячусь в нише и плачу, как маленькая сучка, которой и являюсь. Я должна быть сделана из более прочного материала, но, похоже, всегда плавлюсь под давлением. Моя сила может завести меня так далеко, но я достигла предела.

Последствия слов Кинга втирают соль в гноящиеся раны. Я морщусь и открываю рот в беззвучном крике. Завидую женщинам, которые громко плачут. Моя эмоциональная боль жаждет голоса.

Меня так сильно задевает окончательность всего произошедшего. Я планировала уволиться, когда вернемся, но вид Кинга спровоцировал меня. Напоминание о том, как отдел использовал меня и лгал, поднесло спичку к пороховой бочке, ждать больше было нельзя. Мне пришлось сорвать пластырь и позволить взрыву случиться.

Но если увольнение было правильным решением, почему мне так паршиво?

Обхватив руками за талию, сжимаю себя и пытаюсь замедлить учащенное сердцебиение, вдыхая носом и выдыхая ртом. Это не работает. Окончательность того, что я бросила пепел своей жизни с обрыва, осознана, и кажется, будто у меня траур.

Смотрю на часы над баром в лаунже напротив убежища. Прошло двадцать минут с тех пор, как выбежала из комнаты. Наверняка Маверик уже выставил Кинга, и лучше место для исцеления, чем в объятиях моего любовника, не придумать.

Быстро заскочив в туалет, чтобы плеснуть воды на опухшие глаза, спешу к лифту и направляюсь прямо в комнату. Чем скорее смогу глубоко вздохнуть и почувствовать себя в безопасности, тем лучше.

Когда я вхожу в каюту, Маверик сидит на кровати, лицом к балкону, откуда открывается вид на океан. Раздвинутые шторы впускают в комнату послеполуденное солнце. Вдалеке маленькая лодка перевозит группу людей к стайке гидроциклов. Они слишком далеко, чтобы разглядеть детали, но я надеюсь, что это девчонки. И надеюсь, что они отлично проводят время. Немного грустно, что я всё пропустила, но будут и другие поездки.

Мысль о том, что меня ждет в новой жизни, немного смягчает удар, но, блядь, всё равно больно.

Я подхожу ближе к кровати.

— Куда делся этот мудак?

— Он пошел к Джиму, — Маверик не поворачивается, когда отвечает, и мне не нравится ровный тон его голоса. — Сказал, что будет в своей комнате, когда ты будешь готова уезжать.

— Он спятил, если думает, что я поеду с ним куда-то. Даже если он не отдавал приказ, мог бы рассказать правду о миссии, — открываю шкаф, чтобы взять сумку, но ее там нет. — Где мои вещи?

— Кинг уже загрузил всё в вертолет.

Закатываю глаза и иду к кровати.

— Что ж, он может их выгрузить. Я не покину этот корабль до самого…

— Тебе стоит принять повышение.

Падаю на кровать и зарываюсь лицом в подушку, чтобы закричать.

— Почему никто не слушает, когда я говорю? Я больше не хочу быть федеральным агентом. Хочу быть, блядь, серийным убийцей, и не передумаю!

Он наконец поворачивается ко мне, и мне не нравится этот взгляд в его глазах. Я даже не узнаю его.

— Ты хочешь быть серийным убийцей, потому что я заставил тебя поверить, что у меня есть к тебе чувства. На самом деле их нет. Как и ты, я просто следовал приказам начальства, и теперь, когда миссия окончена, могу перестать притворяться.

— Маверик, ты не серьезно, — сажусь и смеюсь, потому что если не рассмеюсь, то заплачу. — Я по роду занятий профилирую людей. И могу сказать, когда кто-то врет.

— Я серьезен, Фрэнки, — он снова поворачивается к окну. — Давай прекратим притворяться. Ради нас обоих.

Слезы снова жгут глаза, но я их проглатываю.

— Ты врешь как сивый мерин. Киска до сих пор болит после того, как ты отодрал меня пару часов назад, так что не пытайся скормить мне какую-то херню о том, что у тебя нет ко мне чувств. Я не глупая. Ты пытаешься сделать что-то, что считаешь самоотверженным, но только причиняешь боль нам обоим.

— Мне жаль, что тебе трудно принять…

— Пошел ты! — бросаю подушку ему в голову, и он качается вперед, когда она попадает в затылок. Этого недостаточно, поэтому я хватаю другую и начинаю избивать его ею. — Пошел ты, пошел ты, пошел ты!

Он сидит стоически и принимает побои, что нисколько не рассеивает ярость, бурлящую в венах. Я хочу, чтобы ему было так же больно, как и мне сейчас, но его лицо – пустая маска. Кроме как заколоть Маверика до смерти, не знаю, что могу сделать, чтобы он почувствовал то же, что и я. Потому что разбитое сердце похоже на смерть.

— Хочешь, чтобы я ушла? Хорошо. Я, блядь, уйду, — встаю с кровати и разглаживаю рубашку, давая ему еще несколько секунд, чтобы передумать. Когда он продолжает смотреть на воду, я понимаю, что проигрываю битву. Может, он говорит правду, и всё это было в моем воображении.

С сердцем, разбитым на миллион кусочков, снова поворачиваюсь и выхожу из каюты. Застываю прямо за дверью и закрываю глаза, мысленно крича. Мысленно умоляю Маверика пойти за мной и спасти от этой агонии.

Но он не идет.

Моя жизнь разбита на куски, и если Маверик не поможет мне собрать их обратно, придется сделать это самой.

И всё начнется с Кинга.

С каждым шагом в сторону комнаты Джима в меня вливается немного больше уверенности. Кусочки брони встают на место, эмоциональная боль отступает, уступая место стоицизму, которого требует моя работа. Превращаюсь в бесчувственное существо, которым, видимо, вынуждена оставаться.

Может, это и к лучшему. Чувствовать что-то не очень-то помогало.

Я сажусь в лифт и петляю по коридорам, пока не могу постучать костяшками в большую деревянную дверь. Джим говорит, что я могу войти, и, когда вхожу в комнату, меня атакует густое облако сигарного дыма. Кинг и Джим возлежат в больших кожаных креслах у фальшивого камина. Каждый мужчина сжимает длинную сигару, которую они, кажется, больше жуют, чем курят.

— Фрэнки, моя дорогая девочка, — говорит Джим, садясь прямо. — Иди, присядь, присядь, — он указывает на изящную розовую кушетку у стены.

Я направляюсь к ней и сажусь, мысленно жалея, что не надела на встречу свой черный костюм. Трудно относиться к себе серьезно, когда на тебе мешковатая футболка и спортивные штаны, но у меня не было выбора, раз кое-кто умыкнул мои вещи.

— У тебя было время подумать о повышении? — спрашивает Кинг. Он берет со столика стакан с чем-то золотистым и взбалтывает жидкость. — Если переживаешь о том, что делала в поездке, считай это быльем поросло.

— А что, если я хочу продолжать заниматься этими вещами?

Кинг отпивает из стакана, затем ставит его на стол.