Соблазнить дракона

–

Она прибыла незадолго до появления кометы.

Гринда наморщила лоб в раздумье.

–

Как будто она знала, что это произойдет.

–

Откуда она могла знать?

Никто в Туманном озере не понимал звезд и того, что они пророчили. Они были просто верным проводником ночью.

В лесу начался шум, стая диких гончих завизжала и завыла. Так близко к деревне. Слишком близко.

–

Странные

дела

здесь сегодня творятся, – пробормотала Гринда и ускользнула, не объяснив, что она имела в виду.

Джайя обошла всех, разбудив нескольких стражей, которых не потревожил шум. За хижиной она заметила характерные перья своего охотничьего товарища, Хурка.

Странно… Он никогда не подходил так близко к деревне.

Через несколько мгновений все десять стражей собрались вокруг Келсо на краю темного леса, вдали от посторонних глаз и ушей; единственным источником света был горящий факел, который держала Гринда.

– Это правда? – спросила Серник, ее резкие черты лица стали еще более резкими из-за отблесков огня. – Драконы существуют?

– Это правда, – тихо ответила Келсо.

– Но откуда ты знаешь? – выпалила Джайя, тут же пожалев об этом, почувствовав на себе осуждающие взгляды своих подруг-стражей.

Келсо не лгала – ее слово было твердым – но она задала ей вопрос.

Когда она посмотрела на Келсо, готовая получить выговор, в нем не было никакой враждебности. Только понимание того, что ей, естественно, будет любопытно узнать о справедливости чего-то столь диковинного.

Джайя облегченно вздохнула.

– Давным-давно, когда я была моложе всех вас, моложе молодежи этого племени, я видела его. Дракона.

Ее голос был задумчивым, чего Джайя никогда не слышала от их наставницы – никогда. Келсо была прямолинейна, всегда. Иногда она думала, что у Келсо вообще нет мечтаний или желаний – только желание защищать, охотиться, быть столпом льда, на который опирались все остальные.

– Как он выглядел? – спросила Гринда.

Круг становился все теснее, пока они слушали.

– Я никогда этого не забуду, – объяснила Келсо. – Его белое тело, великолепные крылья и хвост, длинный и толстый, как у упавшего дерева.

Итак,

огромный.

Невольно ее взгляд снова устремился на восток, сверкающие горы были едва видны в тени ночи, но она знала, что они стоят там – неподвижные.

Может, там что-то притаилось, дракон?

– Почему ты никогда не рассказывала нам об этом раньше? – пропищала Серник, и Джайя захотела поблагодарить ее.

Этот вопрос тоже крутился у нее в голове, но она не хотела гнева Келсо.

– У меня есть свои причины, – ответила главная стражница, приподняв густую бровь.

Джайя снова подняла глаза к горам.

– Но теперь мы идем за ним.

Ее взгляд метнулся обратно к Келсо.

– Что?

– Если легенда такова, как говорят старейшины, то это может быть наш шанс помочь людям. Я пришла сюда, в это племя, потому что именно оно может принести наибольшую пользу.

Это было правдой. За последние пять лет племя Тумана видело только одного младенца мужского пола. Он уже был обещан трем роженицам –

арг, девам Приоры

– когда станет достаточно взрослым.

Смятение Джайи достигло пика.

– Что я упускаю? Что такого важного в этих драконах или зверолюдях? Если они реальны... – снова заговорила она, усомнившись в словах Келсо и получив неодобрительные взгляды от остальных, – Как один самец поможет решить наши проблемы?

Келсо не выразила неодобрения. Скорее, в ее глазах светилось понимание.

«Что происходит сегодня вечером?»

– Точно так же, как мы производим множество самок, легенда гласит, что драконы производят множество самцов.

Группа разразилась шепотом.

– Один дракон мог бы помочь будущим поколениям, – пробормотала Гринда, и Джайя почти могла слышать, как бурлят ее мысли.

И снова эта надежда проявилась, и ее зерно расцвело в существе Джайи.

Мечтательница в ней хотела верить…

Почему это не может быть правдой? Какой вред в надежде?

Что-то затвердело в ней, меняя стороны и цепляясь за. Джайя выпрямилась и кивнула.

– Какой план?

Морозный воздух проносился сквозь замерзшие деревья, срывая хлопья снега с игольчатой листвы, и кусал ее за щеки, когда ее подбитые соболиным мехом сапоги проваливались в снег глубиной по щиколотку. Она была уверена, что снег был бы глубже, если бы это не была протоптанная тропа или середина весны. Она упаковала снегоступы на всякий случай, если станет совсем плохо.

– Придерживайтесь звериных троп, – сказала Келсо, разделяя их. – Камни предков укажут вам путь. И будьте бдительны. Затевается странная беда.

Мохнатые звери здесь были безвредны для Джайи, поэтому она не беспокоилась о тропах. Следы были знакомы, ничего такого, что она не узнала бы как травоядное, но отсутствие звука, кроме свиста ветра, было жутким, и предупреждение Келсо о проказах оставило тревожное чувство в ее животе.

Джайя регулярно путешествовала одна, чтобы испускать кровь в уединении, но теперь, когда Красная комета сводила всех и вся с ума, она задумалась, не стоило ли им путешествовать парами.

Она путешествовала пять дней, и все еще ничего. Ее кровотечение то появлялось, то исчезало. Воздух становился все холоднее и холоднее, чем глубже она уходила в горы, его острая боль пробирала ее до костей, даже под слоями шкур животных, меха и одежды.

Отсутствие доказательств в поддержку этой легенды о зверолюдях придавало вес ее скептической стороне. Мечтательница в Джайе надулась, но, если не больше, ее оптимизм поддерживал ее дух. Она никогда раньше не бывала так далеко на востоке. Келсо сказала, что на другой стороне был

океан

, хотя у нее не было времени пересечь эти горы, чтобы увидеть его.

Может быть, когда-нибудь.

На следующей развилке тропы из снежного вала торчал камень предков, его вершина была закруглена, как яйцо, а основание окружено тяжелыми камнями. Надпись была древней, нацарапанной на его поверхности на мертвом языке, который Джайя не могла прочесть.

Джайя повернула налево, направляясь на север, как и приказала Келсо. Только пятерым из них было поручено первое участие в этой охоте на дракона. Остальные должны были защищать и обеспечивать деревню. У них было две недели, чтобы найти то, за чем они пришли, а затем они отправятся обратно, чтобы поменяться местами.

Мимо нее пронеслось разноцветное пятно, и она, ухмыляясь, пригнулась.

– Хурк, ты придурок!