Страница 26 из 30
Джайя представила, что остальные были просто шокированы, увидев настоящего зверочеловека. Но она? Она была ошеломлена совсем по другой причине.
Этот большой, страшный зверочеловек не колеблясь схватил и прижал к себе самое слабое существо среди них – и это даже не был его ребенок.
– Нам следует покинуть это место, – сказал он остальным, смущенно нахмурив брови, словно удивляясь, почему все на него уставились. – Темные существа кружат. Они чуют кровь.
Она встала, первая, овладев собой.
– Он прав. Гринда, у них есть ездовые животные. Мы должны их взять.
Рыжая оторвала взгляд от Бэннинга и прочистила горло.
– Давайте поторопимся.
Она махнула рукой сестрам и огляделась.
– Какой,
Кришфа,
беспорядок.
«Лучше и не скажешь».
– Ты хочешь оставить все как есть? – спросила Гринда.
– Нет.
Верхняя губа Джайи скривилась от отвращения, когда она схватила факел со стены хижины и поднесла его к высохшей крыше.
Она обещала их стереть.
Стереть их с карты, как будто их никогда не существовало, и она будет проклята, если это место не превратится в кучу пепла после их ухода.
– Сжечь это. Сжечь все.
Глава 17
Беннинг
– Почему ты хочешь, чтобы я это надел?
Он поднял
набедренную повязку,
которую Джайя только что сшила из запасной шкуры. Она даже вырезала место на спине для его хвоста, – что было проявлением внимания к его партнеру, – но что было не так с его телом?
– Потому что ты не можешь ходить голым, – сказала она тихим голосом, чтобы другие не услышали ее, и ее щеки снова сделали то же самое, когда они стали румяными под ее смуглой кожей. – Это лучшее, что я могу сделать сейчас.
Бэннинг посмотрел на себя, чешуя блестела на солнце, свежевымытый, с подтянутым телом, готовый отражать любые дальнейшие угрозы. Он не соответствовал человеческим стандартам? Он не видел мужчину сотни лет, они теперь другие? Лучше выглядят?
– Мое тело стыдит тебя?
Древние змеи,
это было последнее, чего он хотел.
– Что? Нет! – взорвалась она и снова понизила голос, схватив его за руку и оттащив подальше от остальных. – Я люблю твое тело. Я имею в виду,
мяу
.
–
Мяу
? – повторил он. – Мое тело –
мяу
?
Джайя прикусила губы, на щеках появились ямочки. Он знал, что это значит, что она сдерживает улыбку. Он любил ее улыбку.
– Да, очень
мяу. Если бы это были только мы, я бы хотела, чтобы ты все время
ходил голым. Но…
Ее глаза метнулись к остальным, стоявшим вокруг гор, которые пили из ручья.
– Люди носят одежду, и поскольку ты будешь жить с людьми…
Брови поднялись от осознания.
– Тогда
мне
тоже придется носить одежду.
– Да!
Бэннинг поднял эту набедренную повязку и снова осмотрел ее, размышляя о том, насколько она стесняет движения.
– Я не думаю, что мои сестры когда-либо видели член, и тут появляешься ты, размахивая этой большой, великолепной штукой, только что из битвы, и кровь твоих врагов капает с твоих когтей…
Ухмылка тронула его губы.
– Продолжай…
Джайя хлопнула его по руке и прочистила горло, в ее глазах горел остекленевший жар.
«О да, я знаю этот взгляд».
«Вожделение. Потребность. Желание».
Удовлетворение никогда не было таким сладким. Эта человеческая особь, которая когда-то отвергла его, а затем принялась
соблазнять
его своими странными проявлениями судорог, подпрыгиваний и тряски задом, теперь окидывала его взглядом с ног до головы с неистовым голодом.
Голод, который необходимо утолить.
– Бэннинг, убери эту штуку
!
– прошептала она, пытаясь развернуть его в противоположную сторону и подальше от остальных.
Он посмотрел вниз и увидел свою стоящую эрекцию.
Что там сказала Джайя?
Упс?
– Почему бы не воспользоваться этим?
Казалось, это лучшее решение.
Джайя потерла лицо и застонала.
– Мы почти в деревне. Ты делаешь это невыносимо трудным.
Бэннинг открыл рот…
Она указала пальцем.
– Даже не…
Щелкнув зубами, он сделал, как она просила, и надел странный, стягивающий материал.
– Довольна?
– Противоречиво.
Она похлопала себя по щекам, покачала головой и задумчиво вздохнула.
– Если бы мы были нудистами.
–
Самка
, – прорычал Бэннинг.
Она уже определилась?
– Продолжать или не продолжать?
– Давай. Давай, продолжай. Гах!
Вскинув руки в воздух, она вернулась к остальным. Бэннинг последовал за ней.
Ему нравилось следовать за ней. Вид ее округлой попки завораживал. То, как покачивались ее бедра, и ее задняя плоть подпрыгивала, даже когда ее сдерживали брюки. Она была нужна ему для него на весь цикл полнолуния, чтобы удовлетворить его похоть.
Но его внимание отвлекла крошечный детеныш из коробки. Она снова посмотрела на него, ища его внимания. Стражницы очистили ее, удалили мусор из ее вьющихся локонов и сшили одну из своих шкур в большую тунику для нее.
Она вообще не говорила. Бэннинг не знал, как звучит ее голос, но он понимал безмолвие. Детеныш заговорит, когда будет готов, и, к его собственному удивлению, он с нетерпением ждал этого дня.
Она вырвалась от остальных, пробежала мимо Джайи и терпеливо ждала возле самого большого лохматого скакуна, на которого он претендовал.
– Детеныш, – позвал он, остановившись рядом.
Бэннинг не знал ее имени, но она откликнулась, когда он ее так назвал, слушала, когда он говорил. И даже сейчас она подняла свои маленькие ручки, чтобы ее понесли, – по-настоящему требовательная самка.
– Осторожно, – прорычал он, когда она коснулась шипов на его плече, притянув ее к себе. – Они острые.
Глаза странного цвета у детеныша округлились, когда она уставилась на него, ее крошечные пальцы погладили его по щеке, а затем поиграли с его непослушной гривой, как будто говоря:
Этого достаточно.
Бэннинг взобрался на маунта, одна из остальных назвла этих зверей
кува,
все время держа детеныша на руках. По какой-то причине ей не понравилось сидеть на звере, что было загадочно, потому что он полностью наслаждался этим.
Он никогда раньше не ездил на животных – только ел их, – но теперь он подумывал о том, чтобы развести этих кува и вырастить еще больше. Джайя упомянула, что в ее деревне нет верховых животных, и они никогда не были нужны.