Соблазнить дракона

Повозка замедлила ход, и в поле зрения появилась маленькая деревня. Настолько маленькая, что она задалась вопросом, не является ли этот военный отряд всем племенем вог. Появились хижины из глинобитного кирпича, а в общественном центре стоял большой костер, освещенный и озаряющий окрестности.

Кто-то затрубил в рог, и люди вышли из хижин или из окружающего леса. Джайя старалась изо всех сил считать.

Десять? Двенадцать? Ненамного больше, но все равно немало. Ни мужчин, ни детей, только женщины. Версия ночной истории щекотала ей мозг, но она была слишком сосредоточена на счете, чтобы сосредоточиться на этом.

Женщины кружили вокруг повозок и саней, разглядывая добычу и любуясь ею, Бэннингом и Хурком, болтая между собой.

Их глаза…

В свете костра они отражались, как ночные создания. Неестественные и более доказательные воги флиртовали с тьмой, которая выходила за пределы этого мира.

Сначала они открыли ту сторону фургона, где лежал Бэннинг, отперли дверь и, схватив его за веревки, повалили его на землю.

– Не смей

его

трогать! – пригрозила Джайя, схватившись за прутья решетки, когда он зарычал.

Они засмеялись.

Одна из них, чей нос был сломан локтем Джайи (той самой, которая, к сожалению, выжила, когда на ней загорелись меха), сердито посмотрела на Бэннинга и

пнула

его в ребра.

У Джайи чуть не пошла пена изо рта, но дракон-человек не смутился. Она следила за каждым шагом, пока они тащили его по грязи в хижину.

Ее дыхание было поверхностным, учащенным и полным ярости, но ей нужно было ясно мыслить.

Она была следующей.

– Добро пожаловать в наш дом, чиб, – сказала Двуликая из-за повозки, ее тон был зловещим.

Понятно, поскольку эта уродка собиралась съесть ее мужчину.

Сломанный Нос открыла сторону клетки Джайи, и она спрыгнула вниз, ударив сапогами о землю. Ее тут же схватили за руку и повели к хижине.

– Глупо, глупо, – упрекнула ее Джайя.

Она дернула руку и, вырвав локоть из их хватки, во второй раз ударила Сломанного Носа по лицу.

– АААА! – взвыла та, в ее глазах была ярость, а кровь хлынула снова.

Джайю схватили, и она упала на сложенные сани.

Добыча разлетелась. Керамика разбилась, бусины высыпались из корзины, а большой сундук с проколотыми отверстиями опрокинулся, но не открылся.

Что-то внутри этого сундука

заскулило

.

У Джайи перехватило дыхание, когда двое вогов перевернули ее на живот и, стянув запястья тугой веревкой, подняли ее на ноги.

– Тупая девчонка! – заорала Двуликая на Сломанный Нос, прежде чем ударить Джайю тыльной стороной ладони. – Не могу

дождаться

, чтобы услышать твои крики, когда пламя обожжет твою плоть.

Джайя кипела от ярости, борясь со своими ограничениями и поднимая пыль, когда она кричала от разочарования. Они бросили ее в хижину, смеясь, когда она рухнула лицом на земляной пол. Затем привязали ее руки к столбу в земле.

– Какая пустая трата времени, – пробормотала одна другой, уходя.

Глава 16

Джайя затаила дыхание, напрягая уши в темной хижине, прислушиваясь к тем, кто рядом. Она едва могла разглядеть фигуру Бэннинга в небольшом пространстве.

– Ты слышишь меня?

– Я тебя слышу.

Она вздохнула с облегчением.

– Если я смогу снять эти веревки, ты сможешь драться?

Раздался угрожающий рык, и, хотя Джайя знала, что он предназначался не ей, тонкие волоски на ее руках все равно встали дыбом.

– Сделай это, и я разорву эти

кьюсек

зубами.

Эти слова, едва произнесенные, в основном прорывавшиеся, были ужасающими, – но это было именно то, что ей нужно было услышать. Она не знала, когда эти воги планировали начать резать Бэннинга. Чем скорее они смогут убраться оттуда, тем лучше.

– Подожди, – тон Бэннинга был любопытным, звучал как-то сильнее – он что, приберегал свою энергию? – Как ты освободишь меня из этих веревок?

– Ты видишь мое лицо? – прошептала она.

– …Да?

– Ты видишь, как я улыбаюсь, как идиотка?

– …Да.

Джайя молча усмехнулась, ее плечи дрожали, когда она разжала руку, ладонь которой была скользкой от тепла – вероятно, от ее собственной крови – и потрогала зазубренный зуб, который она стащила из саней с добычей среди хаоса.

– Мне понадобится несколько минут.

Джайя схватила зуб и, медленно и осторожно двигая пальцами, начала перерезать веревку между запястьями, стараясь не дать ей выскользнуть.

Это было мучительно вяло. Нож сработал бы лучше, но она добилась прогресса.

Полог хижины откинулся в сторону, и кто-то просунул голову внутрь.

Джайя сверкнула глазами, наполняя их настоящей яростью, которую она испытывала. Не было никакой необходимости устраивать представление.

Она окрестила эту Кинжалом из-за длинного, сморщенного шрама на шее. Она ухмыльнулась и ушла, по-видимому, довольная тем, что пленники все еще находятся под стражей.

Джайя вернулась к разрезанию веревки.

Судя по звукам, волнение по поводу возвращения группы утихло, и она все еще работала...

Щелчок.

Последняя грубая нить поддалась. Она подняла запястья, чтобы потереть их, и тихонько поспешила к Бэннингу. Первое, что она сделала, – нашла его лицо и поцеловала в щеку.

– Мм-м, – проворчал он. – Я хочу еще, но

после того, как

ты меня развяжешь.

Джайя ухмыльнулась, кровь снова прилила к ее пальцам. Она нашла веревку, которая была ближе всего к узлу, который она не надеялась распутать. Несмотря на боль от покалывания, она могла резать быстрее, когда обе ее руки были свободны.

За пределами хижины послышались шаркающие шаги, и Джайя замерла.

Свет костра деревни пробивался сквозь дюйм между полотнищем ткани и землей. Пара сапог остановилась, к ней присоединилась другая, и завязался разговор.

–

Джайя

… – мягко предупредил Бэннинг, как бы говоря:

поторопись, кьюсек!

Разговор закончился, сапоги пошаркали прочь.

Она работала рукой, разрезая веревку так быстро, как могла. Последняя нить порвалась, веревка быстро распуталась, и полог взметнулся вверх.

Ее рука сомкнулась на зубе, готовая вонзить его в мягкие ткани, но, прежде чем она успела это сделать, рука Бэннинга метнулась вперед, он уже был на ногах, и его когти впились в горло Кинжала.

Он схватил ее и втащил в хижину, прежде чем она упала на землю.