Страница 23 из 30
Ее живот скрутило.
Чиб.
Это было слово, которым она не хотела, чтобы ее называли. Это означало, что истории о привидениях были правдой...
Абсолютная ярость бушевала внутри нее. Джайя стиснула зубы, прежде чем закричать:
– Ответь мне! – ее крик эхом разнесся по долине, встревожив лошадей и приведя Хурка в бешенство.
Голова у нее
пульсировала
.
Еще один всадник выехал спереди, прогоняя вога в жилете на гортанном, запрещенном языке. Левая сторона лица этой женщины была сплошной ониксовой краской, а правая была пустой, бледной, почти такой же белой, как снег. Ее рыжие волосы были закреплены кожаным ремешком высоко на голове, от которого они струились до середины спины прямой занавеской.
– Сделай так еще раз, и я заткну тебе рот, – произнесла она хриплым, властным голосом, с сильным акцентом, как будто она не привыкла говорить на языке Тумана.
– Освободи нас, и я оставлю тебя в живых.
Двуликая громко рассмеялась, ее зубы были грязными, коричневыми. Ее конь вздыбил снег, и она сдержала его, колотя его по бокам, пока он не успокоился.
Руки Джайи сжались вокруг холодных прутьев, желая, чтобы это была тощая шея Двуликой. Желание убить другого человека никогда не двигало ею. До сегодняшнего дня. До этого самого момента.
Эти призраки навредили ее дракону, ее фикантро. Они издевались над своими собственными ездовыми животными.
«Смерть».
Двуликая пнула своего коня в последний раз, прежде чем презрительно посмеяться над Джайей.
–
Чиб
не разговаривает.
Чибу
нет места в племени. Ты. Испорчена
.
Чиб.
Мясо.
Истории, призванные держать детей в своих кроватях по ночам? Это было не просто воинственное племя, которое поклонялось темному богу – богу, которого не называли по имени из-за страха наделить его силой. Нет, они были
пожирателями плоти
.
Каннибалы.
Монстры самого настоящего сорта.
– Оскверненная этим...
существом
.
Двуликая плюнула на землю, когда посмотрела на Бэннинга, но быстро пришла в себя, и ее гнусная улыбка расплылась по лицу.
– Ты будешь смотреть, как мы съедаем его куски, кусок за куском, и все это время мы сохраним ему жизнь. Ты будешь питаться, как мы питаемся, поедая тело, которое осквернило тебя.
Джайя снова захотела закричать.
– А потом мы сожжем тебя, оскверненную, пока тварь будет наблюдать.
Двуликая тихо рассмеялась, забавляясь.
– Хорошая жертва.
Пальцы Джайи сжали прутья так крепко, что костяшки пальцев заныли и побелели. Внутри у нее все горело, и слова, которые она произнесла, были полны яда, когда она закипела.
– Я уничтожу
тебя
.
Двуликая уехала вперед.
Она уничтожит каждую из них. Каждого больного монстра, который осмелится поднять руку на Бэннинга, на Хурка, на
нее
.
Она сделает это голыми руками, с оружием или без него. Она использует все, что попадется ей под руку.
Она сотрет их с лица земли, как будто их
никогда и не
существовало.
– Пара… – простонал Бэннинг.
Слабый звук его голоса разорвал душу Джайи надвое.
Она упала на колени, желая дотянуться до него. Но, несмотря ни на что, его следующие слова были такими сильными и ясными, какими она когда-либо их слышала…
– Я буду сражаться вместе с тобой и
сравняю
их племя с
землей
.
Глава 15
Джайя наблюдала за окружающими и считала снова и снова, пока каждый раз не получалось одно и то же число.
«Двадцать две».
Двадцать два вога в этом боевом отряде.
Двадцать два вога отделили ее от Бэннинга и Хурка.
Двадцать два вога, которых нужно убить.
Она запомнила каждое лицо, каждый уникальный набор символов и рисунок краски, который идентифицировал каждый вог. Ей больше негде было быть, больше некуда было идти, и не было лучшего способа провести время, чем сидеть, стоять и наблюдать.
Двуликая определенно была лидером этой группы. Джайя уничтожит ее первой. Без их лидера эта группа была бы в полном хаосе и не имела бы никакого видения битвы. Как бы то ни было, Двуликая едва удерживала этих вогов от драки между собой.
Джайя опиралась на уроки, которые Келсо вдалбливала каждой стражнице. Уроки, которые ей никогда не приходилось применять до сих пор.
Ее племя было мирным. Они никогда не воевали друг с другом ни при ее жизни, ни при жизни ее матери.
Но Джайя была бы проклята, если бы сгорела заживо, и она ни за что не
позволила
бы кому-либо
порезать
Бэннинга.
После нескольких часов наблюдения она предположила, что эта группа была на охоте. Она увидела сани с безделушками, керамикой, металлическим оружием и окровавленными шкурами, которые еще предстояло очистить, растянуть и обработать. Они ели плоть тех, кого ограбили?
Джайя не знала, что в горах водятся воги, она даже не знала, что они существуют на самом деле, и она привела их прямо к себе и Бэннингу своим дымом.
Дни шли, пейзаж менялся, и горный ландшафт растворялся в лесах, окружающие Туманное озеро. За исключением того, что это была часть озера, которую Джайя никогда раньше не видела.
Они шли к краю воды, направляясь на юго-запад, судя по звездам ночью, к самой южной части леса. Лес здесь становился жутким, трава была самого темно-зеленого цвета, который она когда-либо видела, а грязь под колесами повозки почти черной.
Когда солнце село, туман накатился на воду, насекомые и ночные твари защебетали и завыли. Хурк зашевелился в своей клетке, беспокойно ерзая.
Джайя старалась не смотреть в туман озера. Неестественные вещи пробудились, и зеленые глаза засияли там, где не было земли. Что бы ни смотрело на них, оно ступало по поверхности озера и не было существом, с которым она хотела бы встретиться.
– Бэннинг, – прошептала она, проверяя его.
Он то приходил в сознание, то терял его, пепел заметно ослаблял его. У него не было еды, почти не было воды. Она не знала, как долго дракон может продержаться таким образом.
– Мм-м, – пробормотал он, сонно, тихо, худощаво, так непохоже на того крепкого мужчину, которого она встретила в первый раз.
– Я вытащу нас отсюда, – сказала она так тихо, что не была уверена, что он ее слышит. – Просто держись.