Страница 19 из 30
Его язык и губы толкнули ее через край, ощущение острое и всепоглощающее, новое и восхитительное. Она будет жаждать этого вечно теперь, когда попробовала.
Джайя с трудом перевела дыхание и успокоилась только тогда, когда Бэннинг навис над ней, чтобы схватить и прижать ее запястья к гнезду. Он прижался своим лбом к ее лбу, и у него вырвался восхитительный стон.
Вот тогда она это почувствовала.
Его тело держало ее неподвижно, его бедра коснулись ее. Она могла чувствовать его длину между своих ног, никакого барьера между ними, когда его волнистый ствол скользил по ее скользким складкам.
Ее кровь пела, взывая к нему так, как она никогда раньше не знала, – разум и тело гудели в блаженной синхронности, желая одного и того же.
Бэннинга.
– Джайя, – простонал он хрипло, полный желания.
Его прохладное дыхание щекотало ее губы, его запах смешивался с ее запахом, волны удовольствия разливались между ее бедер.
Бэннинг
качнул
бедрами в ее сторону, и Джайя ахнула; обжигающий экстаз пронзил ее, разжигая более сильное желание.
«Больше».
Ее тело жаждало этого зверочеловека. Ему было все равно, что он был предназначен для рожениц. Какая бы новая субстанция ни текла в ее крови, она кричала, что это
правильно
, это было правдой.
Он принадлежал
ей
и только ей.
Джайя откинула голову назад, ее губы коснулись его губ. Их прикосновение было легким, перистым, и мгновение тишины прошло между ними... Бэннинг прижал свой рот к ее губам.
Ее страх перед его острыми, похожими на клыки зубами растворился в неведении, заглушенный ощущением, от которого сжимались пальцы ног, вызванным силой его поцелуя.
Джайя потянула свои руки, все еще удерживаемые его мертвой хваткой. Она почувствовала, как его тело напряглось от нерешительности, но он освободил конечности.
Ее руки немедленно нырнули в его мягкие серебристые волосы, ногти царапали его затылок, прежде чем она схватила его большие плечевые шипы, костяные выступы, текстурированные и неподвижные. Все тело Бэннинга задрожало, резонируя с гулом, который он издавал; вибрация заставила ее заскулить, губы задрожали на его губах.
Поцелуи, которые он ей дарил, становились все увереннее. Вызывая ощущение тяжести в веках, опьянения, словно она выпила слишком много перебродившего спирта.
Рука скользнула между их телами, она схватила его член и поместила его в свое отверстие. Прохладное дыхание Бэннинга коснулось ее рта, и он толкнулся вперед.
Джайя резко вдохнула, отчего возникло неприятное ощущение. Бэннинг вышел только для того, чтобы вклиниться еще
глубже
.
Она напряглась, но это было не так, как себе представляла. Он снова отстранился и погрузился глубже.
На
этот
раз ощущения были еще лучше.
***
Бэннинг
«Древние змеи, может ли этот человек быть более
совершенным
?»
Но думал ли он так только потому, что ее тело сжимало его член, словно кулак?
Нет. Нет, дело было не в этом.
Это
было... неописуемо, но не поэтому этот человек, Джайя, была идеальна.
Это не имело никакого отношения к ее восхитительным всхлипам или к тому, как она схватилась за его шипы и прижала его к себе.
…Ладно, может быть, немного.
Бэннинг покачал головой, пытаясь сохранить рассудок и не потерять себя в чистом удовольствии от спаривания. Он беспокоился, что ее тело не выдержит, если он ворвется в нее самозабвенно.
Снова прижался бедрами к ее бедрам, его член коснулся новых глубин, ее обжигающий жар...
«Кьюсек!»
Ее тело было великолепным.
Это была связь.
Их жизненные силы переплетались, связывая, укрепляя неразрывную связь, о которой древние только шептались.
Паутины его разума мешали ему вспоминать, но каждая минута в ее присутствии оживляла давно забытые уголки.
Бэннинга беспокоило только то, что он потратил время, сопротивляясь этому. Он винил ее за свое ослабленное смертное тело, но зачем ему был нужен его дракон?
Летать в небесах вечно? Что значит существование, проведенное в одиночестве?
Бэннинг наблюдал, как трепетали глаза Джайи с тяжелыми веками, ее выражения были такими прозрачными на ее раскрасневшемся человеческом лице. Ее шелковистые, волнистые каштановые локоны рассыпались по гнезду, вокруг нее, словно корни, стремящиеся проникнуть внутрь.
В странном была своя красота.
А Джайя была такой странной, другой, не такой, как он.
Ее тело содрогалось при каждом толчке, ее губы искали его, а ее мягкие руки скользили по его чешуе.
«Тебе никогда не убежать от меня».
Бэннинг хотел сказать ей это. Она никогда не избавится от него, никогда не примет другого в свое тело.
«Только я».
«Только этот дракон. Этот человек».
«Мне».
Джайя была
его
.
Он задохнулся от следующего толчка, желание разнесло его мысли в пух и прах.
Он снова вошел в нее глубокими, властными толчками, пока ее грудь и тело не затряслись от каждого удара, а шлепки ее кожи по его чешуе стали громче, чем потрескивающий и шипящий огонь.
Плотные ножны сжали его, когда она закричала. Ее мягкие бедра обхватили его бедра, а ее ноги скользнули по его хвосту – ему нужно было облегчение!
«Нужно. Нужно. Нужно».
Бэннинг откинул голову назад, выгнул спину, погрузил член по самую рукоятку и с ревом выпустил наружу накопившееся за столетия семя.
«Утверждая».
«Помечая».
«Клеймя».
«Моя».
Глава 13
Джайя
Она лежала, обхватив Бэннинга за талию, прижавшись ухом к его прохладной груди, и слушала, как громко бьется его сердце, так громко, словно пыталось вырваться из клетки. Оно было сильным, здоровым, мужественным – как и его владелец.
Кончики когтей слегка скользили вверх и вниз по ее коже, от позвоночника до лопаток, заставляя ее руки покрываться мурашками.
«Это приятно».
Все
ощущалось хорошо, гибко и приятно тренировано; даже боль между ног была желанной. Самодовольная усмешка искривила ее губы.
– Я соблазнила тебя.
Его рука замерла на ее спине, и Бэннинг хмыкнул. Джайя подняла голову, скользя подбородком по чешуе.
– Ты меня понял? Только что?
Его веки приоткрылись, белая пленка последовала за ними, и эти бледно-голубые глаза посмотрели на нее, но он ничего не сказал.
– Бэннинг?
– Джайя…
Тепло окутало ее плечи и разлилось по всему ее существу.
Кришфа