Страница 8 из 46
Глава 6
Букет принесли ровно в девять, когда я только переступила порог.
Чёрные розы. Десятки чёрных роз, тяжёлых, бархатных, с серебристыми прожилками, мерцающими по лепесткам, словно кто-то вплёл в них тонкие нити лунного света. Я знала эти цветы. Видела однажды — на гравюре в том самом географическом атласе. «Пепельная роза. Произрастает исключительно в вулканических долинах Севера. Не поддаётся пересадке».
— Ари, — выдохнула Изабель, пятясь за свой секретарский стол. — Это… это от него, да?
Вокруг уже собралось человек пять сотрудников. Все смотрели то на букет, то на меня. Я подошла, стараясь не выдать своего удивления от редкого зрелища.
Никакой записки. Никакого намёка на отправителя — но намёк был не нужен.
— Мисс Вейс… — начал кто-то за спиной, но я уже нашла глазами курьера. Он жался у дверей — молоденький парнишка в форме службы доставки, явно не понимающий, почему на него смотрят как на вестника апокалипсиса.
— Забирайте, — сказала я, указывая на букет.
— Простите, мисс?..
— Забирайте и возвращайте отправителю.
Курьер побледнел так, что я почти ему посочувствовала. Почти.
— Мисс, я не могу… Герцог Сорвелл… Если я верну ему букет, он…
— Он не сделает с вами ничего, — отрезала я. — Он дракон, а не людоед. Забирайте.
Парень сглотнул, поднял цветы как клубок самых ядовитых змей и исчез за дверью с такой скоростью, будто за ним гнались.
Я вернулась за стол. Дэйзи смотрела на меня круглыми от ужаса глазами. Мадам Селена многозначительно приподняла бровь, но промолчала. А я… я поймала себя на том, что ладони слегка дрожат. От злости, сказала я себе. Только от злости.
До обеда я успела переделать втрое больше дел, чем обычно. Мне требовалось выплеснуть раздражение во что-то продуктивное, пока оно не выплеснулось на кого-нибудь, кто этого не заслуживает. Кандидатка номер девять. Номер десять. Письмо леди Таллир — официальные извинения от агентства. Отчёт для мадам Селены. Ещё один отчёт — для совета попечителей, которые, кажется, только и ждали нашего провала. Занятые руки и занятая голова — лучший способ не думать. Жаль, не всегда работающий.
Обед я назначила на нейтральной территории — в «Семи Фонарях», заведении, где привыкли кормить титулованных клиентов так, чтобы они забывали, что злиться утомительно. Людное, светлое, с большими окнами и столиками так близко друг к другу, что ни один разумный человек не стал бы устраивать здесь сцен. На это расчёт и был.
Сорвелл опоздал ровно настолько, чтобы я успела разозлиться, и появился ровно тогда, когда злость стала острой и полезной. В сером сегодня — светлее обычного, почти стальном, и от этого его глаза казались ещё ярче.
— Ариэль.
— Я отослала ваши цветы, — начала я строго, не дожидаясь любезностей, и села сама, не дождавшись, пока он подвинет мне стул. — Надеюсь, Вы их получили.
— Получил.
— Хорошо. Тогда Вы понимаете, что подарки клиентов сотрудникам агентства недопустимы. Это нарушение профессиональной этики. Это…
— Вам не понравились розы?
Я осеклась, невольно подняв на Сорвелла взгляд.
— Дело не в том, понравились или нет.
— Значит, понравились, — довольно констатировал мужчина.
Уголок его губ дрогнул в подобии улыбки, а в золотых глазах мелькнуло что-то тёплое, опасное.
— Вы хотели поговорить, — заметив, как я поджала губы, миролюбиво начал Сорвелл.
— Да, — на секунду я прикрыла глаза, собираясь с мыслями. — Давайте прямо, Ваша светлость. То, что вы делали на смотринах последние семь дней, — неприемлемо. Вы тратите время людей. Вы раните их чувства. Вы называете это честностью. Но это — жестокость. И по отношению к ним, и по отношению к нашему агентству, и — кстати — ко мне.
Он молчал. Не возражал, не оправдывался. Просто смотрел.
И в этом была вся проблема.
Сорвелл смотрел на меня так, как смотрят не на собеседника, а на то, чем любуются. Спокойно, неторопливо, безо всякого стыда — скользил взглядом по моему лицу, по линии шеи, по губам и возвращался к глазам, будто всё остальное было лишь прелюдией.
— Если Вы не готовы к браку — скажите это сразу. Если готовы — не приходите с намерением ранить. Если Вы сомневаетесь — сомневайтесь в другом месте. Но перестаньте делать из этого игру и портить репутации места, которому я отдала три года своей жизни.
— Вы закончили? — спросил он мягко, стоило мне только замолкнуть.
Я тут же кивнула, в один глоток осушив стакан воды, и даже не посмотрела на еду, потому что Сорвелл чуть подался вперёд, и воздух между нами как будто потеплел на полградуса.
— Тогда моя очередь. Ариэль, Вы знаете, как драконы находят себе пару?
Вопрос был неожиданным. Я нахмурилась, вспомнив несколько брошюр про их вид, что читала ради интереса когда-то давно, и пожала плечами.
— Немного, в общих чертах. Я читала, — ответила я осторожно, — что у драконов есть концепция истинных пар. Но это легенды. Даже в книгах пишут, что подтверждённых случаев нет.
— Потому что мы не афишируем это, — тише обычного пояснил мужчина, и от этого по спине прошла дрожь, которую я старательно пыталась не замечать. — Потому что истинная пара — самая большая уязвимость дракона. Если кто-то узнает, кто она, — её можно использовать. Убить. Похитить. Сделать рычагом давления. Мы молчим о своих женщинах веками, Ариэль. Но это не значит, что их нет.
В кафе было шумно. Звенели чашки, смеялись за соседним столом, кто-то звал официанта. А мне казалось, что вокруг нас выросла стена тишины, в которой остались только его глаза и моё слишком быстрое дыхание.
— Истинную пару чувствуют сразу, — продолжил он. — Это не выбор. Это не решение. Ты просто не можешь иначе. И когда дракон находит свою пару, он не может думать ни о ком другом. Не может смотреть ни на кого другого. Не может врать ей. Он может только ждать.
Я заставила себя выдохнуть и взглянуть в золотые глаза.
— Это не относится к делу. Что Вы хотите, Ваша светлость? Прекратите играть и скажите. Мой перерыв заканчивается.
Что-то в нём дрогнуло, прорвалось сквозь идеальную маску, и я увидела, как зрачок вытянулся, как золото в глазах вспыхнуло жидким, расплавленным светом. Сорвелл наклонился через стол — медленно, неотвратимо, — и накрыл мою руку своей. Горячей. Невозможно горячей, будто под кожей у него текла лава.
— Драконы не умеют лгать своему сердцу, — произнёс он тихо, почти у самого моего лица. — Я мог бы солгать кому угодно во всём королевстве. Но не тебе.