Истинная по контракту

Глава 5

К концу второй недели я возненавидела чай.

Не сам напиток — его я любила по-прежнему, с мятой и каплей мёда, ровно так, как заваривала себе каждое утро последние пять лет. Я возненавидела то, что чай стал ритуалом. Его ритуалом. Его вторжением в мой распорядок, замаскированным под светскую любезность. Ведь теперь Сорвелл начал задерживаться в агентстве «обсуждать детали», как это называлось в журнале визитов.

На деле это выглядело пугающе: он приходил в полдень, забирал у меня полчаса «на сверку критериев», пил чай, который я приносила лично, потому что никто из наших девочек не решался подойти к нему ближе, чем на три шага. При этом смотрел, как я работаю. Спокойно, пристально, будто ему правда было интересно, как я держу перо, как считаю совпадения, как закладываю волосы за ухо, когда надо сосредоточиться.

Иногда спрашивал — о моём детстве, о том, какие книги я любила в школе, почему выбрала эту работу. Вопросы всегда были почти невинные, и оттого раздражали ещё больше.

— Он на тебя запал, — шептала Дэйзи, проходя второй раз мимо со стопкой анкет, — и я одновременно хочу и радоваться за тебя, и выть от зависти.

— Он — клиент, — выдохнула я, не выдержав этой пытки. — И мы обсуждаем детали.

— Детали, — с тем выразительным тоном, в котором умещалось десять неприличных предположений, повторяла Дэйзи и уносилась прочь, прежде чем я успевала в неё чем-нибудь запустить.

Только один раз она изменила себе — приобняла меня за плечи, взглянула как на преступника, приговорённого к казни, и выдала то, что я точно не ждала:

— Знаешь, что мне сказала леди Катарина? — тихо спросила Дэйзи. — Та самая, которую он довёл до слёз на прошлой неделе. Я случайно наткнулась на неё в холле, и она сказала: «Мисс Вейс либо святая, либо слепая. Потому что этот мужчина приходит не за невестой». Дословно, Ари!

К концу недели число «отклонённых» достигло восьми.

Каждый раз герцог всё сворачивал в сторону, в которой не было ни надежды, ни смысла. Он становился холоднее, чем лёд в подвалах нашего здания, пренебрежительнее, чем самые избалованные эльфы, и какой-то особенной, методичной вежливостью доводил девушек до слёз. Иногда — прямо в комнате, после его «простите» или «буду честен». Иногда — в коридоре, когда двери уже закрывались, и оставалось только держать платок под рукой и делать вид, что всё это — профессиональные издержки.

К пятнице мадам Селена, которая до этого наблюдала за происходящим с героическим спокойствием, вызвала меня в свой кабинет. На ковёр, думала я. Хотя всё могло оказаться и самой настоящей казнью — не зря же её хищные цветы занимали почти весь кабинет.

— Восемь, — сказала она, и я впервые увидела, как у неё подрагивает веко. — Восемь кандидаток, Ариэль. Три из них написали жалобы. Не на него — на нас.

— Логично, — заметила я сухо. — Жаловаться на герцога — себе дороже.

— Мне не смешно.

Я села напротив нее, тут же согласно кивнув — мне тоже было не до смеха.

— Несколько девушек обратились с претензиями, — произнесла она чётко, с видом мученицы, подталкивая ко мне распечатанные конверты с гербами столичных семей. — Формально — к манере общения клиента. По сути — к нашему агентству. «Мы не предупреждали», «мы не создали безопасных условий», «мы позволили обращаться как с вещами». Ты понимаешь, чем это грозит?

Я понимала. Репутация «Алой Нити» — хрупкая кружевная конструкция, которую мы выстраивали годами, а эльфийка и вовсе переживала за своё детище больше всех. Оно приносило деньги, связи, уважение в обществе, недоступное тем, у кого изначально была только идея и ни единого медяка. Герцог мог эту конструкцию разорвать одним когтем — и он это делал. Самое обидное — аккуратно, методично и с совершенно невинным видом.

И последствия уже маячили: два крупных клиента отложили консультации «до ясности», а спонсор благотворительного бала попросил «держать его в курсе прогресса по делу века».

— Да, — осторожно отозвалась я, не понимая, к чему разговор идёт. — Но несмотря на жалобы, герцог тот самый клиент, чей успешный брак нам будет выгодным.

— Он уже отверг восьмерых, Ари. Ещё пара провалов — и нас начнут обходить за три квартала, — директриса вздохнула, поправив очки, и накрыла мою ладонь своей. — Ты должна решить эту проблему.

«Ты должна». Не «мы», не «агентство». Я. Вот где самая большая проблема — вторая на очереди после герцога.

— Мадам, я делаю всё, что могу. Я пересмотрела критерии, подобрала тех, кто по результатам собеседования будет соответствовать запросам, — попытка улыбнуться вышла успешно — я говорила так, будто не скрипела зубами несколько минут назад от одной мысли о подборе новой партии кандидаток. — Учла прошлый… неудачный опыт. В этот раз все будут соответствовать его требованиям…

— Его требованиям? — перебила она, как-то жалостливо осмотрев меня. — Ари, милая. Мы обе знаем, что его требования — это ты. Мне жаль, но это почти очевидно. Всем, кроме тебя.

В комнате повисла тишина — такая, какой не бывает даже перед самыми тяжёлыми разговорами. Я не нашлась с ответом. Потому что любое «нет» прозвучало бы ложью. Дурой я не была — догадывалась, конечно, что всё это не просто так. Просто не понимала, как всем вокруг, а главное — самому герцогу — доказать, что его издевательства не сработают.

— Я не обсуждаю личную жизнь сотрудниц, — продолжила Селена, снимая очки и устало потирая переносицу. — Но его личная жизнь стала моей проблемой. Репутация агентства под угрозой. Если ты не можешь заставить его жениться на ком-то ещё — заставь его хотя бы прекратить калечить девушек, которые приходят сюда с искренним желанием найти пару. Реши эту проблему. Как угодно. До конца недели.

— Как угодно? — переспросила я.

Эльфийка расправила плечи и посмотрела на меня поверх стёкол так красноречиво, что мне стало неловко. Взгляд был понятнее любых слов. «Ты умная девочка, ты поняла», — означал он.

И, к сожалению, я понимала.

— И ещё, — добавила Селена, когда я уже взялась за дверную ручку. — Если понадобится… отработай это лично. Сходи с ним пообедать. Вне офиса. Убедись, что он тебя слышит.

Сейчас я ненавидела её почти также, как и Сорвелла. Правда, всего на секунду — совет был неплохим. И ненавидеть стоило не её, а себя — за то, что я собиралась этот совет выполнить.