Истинная по контракту

Глава 15

Его выдержка не становилась прочнее. Наоборот — с каждой секундой истончалась, и всё же мужчина не двигался. Ждал, пожирал меня взглядом, но не делал ни единого движения, чтобы взять то, что уже давно считал своим.

Это было слишком опасно.

И слишком… притягательно.

Не знаю, что именно толкнуло меня дальше — усталость от борьбы, глупое любопытство, тепло вина, огня и его взгляда или просто то, что я в какой-то момент перестала узнавать себя рядом с ним. Но моя рука медленно поднялась выше и коснулась его лица.

Я думала, он всё-таки сорвётся в этот миг, почти хотела этого, но Сорвелл лишь резко вдохнул.

Мои пальцы скользнули по скуле. По жёсткой линии челюсти. Задержались у виска, где под кожей бился напряжённый пульс. Его щетина чуть царапнула подушечки пальцев — и это ощущение почему-то сразу стало неприлично личным. Непростительно интимным.

Я никогда раньше не касалась его так.

Потому что это значило бы признать слишком многое.

— Ты понятия не имеешь, что делаешь, — наконец произнёс Сорвелл хрипловато, медленно уложив ладонь мне на поясницу.

— Имею, — солгала я. — Или Ваша светлость сомневается во мне?

Уголок его рта едва заметно дрогнул. То ли улыбка, то ли усмешка — она не коснулась губ, но золото во взгляде будто стало ярче.

Я ощутила, как жар от метки снова разливается по ключицам, по шее, вниз, под тонкую ткань платья. Но теперь это уже не было болью — стало чем-то тёплый, тягучим, заполняющим вены вместо крови. Даже близость с этим невозможным, невыносимым мужчиной сейчас была слишком правильной.

— Ты злишься на меня, милая, — поцелуй обжёг висок, но я не двинулась.

— Всегда, — теперь уже улыбнулась я, тут же закусив губу. — Вы умеете портить мне жизнь.

— Ненавидишь.

Это тоже не было вопросом.

Я опустила взгляд на его губы. На одно короткое мгновение — но он заметил. Конечно, заметил. От его внимания вообще, кажется, не ускользало ничего, что касалось меня.

— Я в этом… не уверена, — произнесла я тихо, боясь вообще озвучивать самую страшную догадку. — Особенно когда Вы…

Я затихла, так и не сумев придумать подходящее слово.

Он притянул меня к себе на колени одним резким движением, и мир перевернулся. Теперь я сидела, оседлав его бедра, лицом к лицу, и стыд от этой откровенной позы смешался с таким острым возбуждением, что в висках застучало. Мои руки были на его плечах, его губы скользили по моей шее с тем напором, останавливать который уже не имеет смысла.

Мы всё-таки перешли черту, когда можно сделать вид, что всё происходящее — это просто забава аристократа с дурным характером.

— Скажи мне остановиться, — горячий шёпот заставил мелко задрожать и прикрыть глаза.

Остановиться? Очень плохая шутка — Сорвелл решил дать мне выбор, когда всё уже было решено. Глупо, ужасно нелепо… Но, боги, я была ещё глупее, потому что медленно расстегнула пару верхних пуговиц на его рубашке и прикоснулась к горячей коже.

— Вы ведь всё равно не сможете, — осторожно заметила я, тихо застонав от очередного поцелуя — туда, где кожу жёг узор, слишком хорошо заметный сейчас.

Герцог оторвался лишь на мгновение — взглянул мне в глаза так уверенно, голодно, что захотелось спросить, не стану ли я его ужином. Или чем-то пострашнее. Но ответ… Ответ мы знали оба.

— Остановлюсь, если ты действительно захочешь, — выдохнул он мне в губы.

Проклятый честный дракон.

И, что было хуже всего, именно эта честность окончательно выбила из меня последние остатки благоразумия.

Я смотрела на него слишком близко. Видела тёмный ободок вокруг золотой радужки, едва заметную складку между бровями — Сорвелл действительно ждал. Всё ещё ждал — даже сейчас, когда его рука на моей пояснице держала меня так крепко, будто отпустить значило потерять что-то куда более важное, чем просто моё присутствие в этой комнате.

Я могла сказать «нет» — он бы не тронул больше.

Эта мысль была такой невозможной, такой пугающе ясной, что я почти рассердилась.

— Нет, не хочу, — сказала я едва слышно.

Сорвелл не сразу двинулся. На одно короткое мгновение его лицо стало совершенно неподвижным, потом — его пальцы сжались на моей талии, не давая отступить.

— Ариэль, — произнёс мужчина низко, почти предупреждающе.

Я не дала ему договорить.

Наверное, это должно было быть осторожнее. Разумнее. С достоинством, приличествующим женщине, которая ещё утром собиралась держаться от герцога Сорвелла на расстоянии вытянутого пистолета и двух свидетелей. Но вместо этого я наклонилась и сама коснулась его губ.

На мгновение он замер.

А потом мир сорвался с места.

Сорвелл поцеловал меня так, словно вся его выдержка действительно была только тонкой, случайной нитью, и я только что оборвала её собственными руками. Его ладонь скользнула выше, прижимая меня ближе, другая зарылась в волосы на затылке. Поцелуй был горячим, глубоким, нетерпеливым — в нём не осталось ни насмешки, ни осторожной игры, ни той мучительной сдержанности, которой он так долго держал нас обоих на краю.

Я ответила ему.

И это, кажется, погубило нас окончательно.

Потому что героцог издал глухой, почти звериный звук, от которого жар метки вспыхнул под кожей ослепительно ярко. Комната качнулась. Камин, ковёр, низкий столик, недоеденный ужин — всё отступило куда-то далеко, за пределы тела, дыхания, его рук и моего собственного безумного сердца.

Я вцепилась в его плечи, чувствуя под пальцами напряжённые мышцы, горячую кожу у расстёгнутого ворота, бешеный ритм его пульса — а вскоре пальцы уже расстёгивали его рубашку дальше, добираясь до голой кожи.

Он целовал меня снова и снова — губы, уголок рта, линию челюсти, шею, то самое место у ключиц, где узор горел так остро, будто отвечал ему. Я услышала собственный сорванный вдох и не сразу поняла, что это была почти просьба.

Сорвелл понял.

Конечно, понял.

Мужчина поднял голову, и в его взгляде уже не было ни капли прежнего спокойствия. Только голод. Нежность, от которой становилось страшнее, чем от любой угрозы. И такая тёмная, беззащитная жажда, что я вдруг поняла: он сорвался не потому, что не мог больше терпеть.

А потому что я сама позволила.