Страница 9 из 111
– К тому же ты менталист, а я стихийник, и показать упражнения на развитие твоих способностей я не в силах. Скажу барону, что заниматься с тобой мне нет смысла.
Я не думала, что старый магус способен отказаться от дополнительного заработка, который посулил ему барон за моё обучение, поэтому к такому его решению оказалась не готова.
– Подождите, подождите. Как это - не будете заниматься?
– А вот так! – магус добродушно усмехнулся, разводя руками. – Если ты хотела осваивать магию, не надо было покидать Обитель. Там излишне образованным женщинам место, а не в миру.
Я смотрела на магуса, не находя слов. Если бы подобное сказал пьющий дворник или даже барон, я бы не удивилась. Но услышать, как приличный человек, учитель, прямо мне в лицо говорит о второсортности женщин, стало для меня полной неожиданностью. Как ему не стыдно проявлять такой махровый шовинизм!
– Вы ещё скажите, что дело женщины – дети, церковь, кухня и ничего больше!
– А как иначе? – удивлённо спросил господин Петрис.
Какое-то время мы молча смотрели друг на друга. Я – не в силах объяснить, почему это неправильно, и неспособная принять такой взгляд на женщину как должное. И маг, не собирающийся обсуждать столь очевидные для него вещи. Трава зелёная, вода мокрая, а место женщины таково, и говорить тут не о чем.
– Но, пожалуй, сёстры правы, и тебе стоит учиться контролировать себя лучше. Похоже, когда ты испытываешь сильные чувства, твой дар усиливается, – неожиданно для меня сказал магус.
– А можно мне ходить на уроки Дикки? – обрадовалась я.
– Разве что когда у него уроки истории магии. А так у вас совершенно разные способности, и практические приёмы, которые учит мальчик, тебе ни за что не повторить. Я переговорю с бароном и завтра передам тебе расписание уроков.
– Хорошо.
Меня это вполне устраивало. Главное – начать заниматься, а там видно будет. Я вежливо попрощалась с магусом и отправилась искать дорогу в свои покои.
Внутри я продолжала с ним спорить, кипя от возмущения, но я давно отвыкла высказывать вслух своё несогласие. С Павлом это было опасно, а с другими, я считала, бессмысленно. Родня Павла к моим доводам никогда не прислушивалась, отметая их сразу. Коллеги иногда принимали к сведению мои слова, но только в том случае, если говорила их спокойно, без эмоций. Так что я привыкла или, не споря, делать по-своему, или пытаться убедить, лишь когда успокоюсь, а не в горячке обиды.
Горячка - она до добра не доводит. Вот и сейчас, увлёкшись мысленным спором, не заметила, как свернула со знакомой дорожки и обнаружила, что не могу сообразить, куда идти, где искать свои комнаты. Пришлось перехватить какую-то служанку, чтобы она вывела меня из лабиринтов анфилад и переходов.
За короткое время, потребовавшееся мне, чтобы заблудиться и найти проводника, я отвлеклась, успокоилась и сама себе удивилась: почему меня так поразили слова магуса? Разве я не знала уже, что это патриархальный мир? Знала! Только почему-то до конца не прочувствовала. Мне помешало то, что в Обители вокруг меня было немало образованных умных женщин, занимающихся полезным делом – аббатиса и настоятельница, целительница и библиотекарь, келаресса и поварихи. Каждая из них могла самостоятельно принимать решения в делах, за которые отвечали. Это вполне вписывалось в мой прошлый опыт. И я подсознательно была уверена, что так здесь везде. А оказывается - нет! И слова магуса, что нужно было остаться в монастыре, были вовсе не издёвкой. Похоже, именно там и собираются женщины, не готовые ограничиться только детьми и кухней. Но я покинула безопасную гавань, и теперь придётся узнавать новые правила.